Русь. Строительство империи 4 - Виктор Гросов

Молодой замер, его лицо покраснело, а старший кашлянул, пряча усмешку.

Я улыбнулся. Это был старый неприличный жест. Здесь он мог значить что угодно, но судя по реакции моих воинов, вытирающих набежавшие слезы, посыл не менялся веками.

— Вот мой ответ, — крикнул я. — Обязательно повтори этот знак в точности как я тебя научил. А теперь — убирайтесь!

Гонцы переглянулись, молодой сжал кулаки, а старший покачал головой. Они вскочили на коней и ускакали, пыль взвилась за ними.

Веслава рядом фыркнула.

— Княже, ты его разозлишь, — весело произнесла девушка.

— Пусть злится, — ответил я, глядя вслед всадникам.

— Чую, скоро узнаем насколько он зол, — ухмыляясь буркнул Ратибор.

— Тогда готовимся, — сказал я, поворачиваясь к Добрыне. — Катапульты на месте, дружинники с самострелами на стенах. Пусть попробует сунуться.

Он кивнул и мы спустились вниз. Солнце поднималось выше, разгоняя утренний туман. Мой жест был дерзким, может, глупым, но я смог доходчиво объяснить свое отношение.

Гонцы ускакали, унося мой ответ Сфендославу.

— Княже, — голос Веславы вырвал меня из мыслей. — На востоке шум. Похоже, варяги шевелятся.

Я вскочил. Ну наконец-то. Надоело это ожидание. Я подхватил топор и шагнул к ней.

— Пошли, — бросил я, и мы рванули к восточной стене.

Мы поднялись на стену, и я вгляделся на север, где расположились варяги. Река блестела под солнцем, ее воды текли спокойно, но на восточном берегу творилось движение. Длинные ладьи варягов, с драконьими головами на носах, отчаливали от берега. Их весла поднимались и опускались в едином ритме, как крылья огромной птицы.

Их своеобразный мост разрушился. На палубах мелькали фигуры — воины в бронях, с щитами и копьями, а среди них выделялась одна в богатых доспехах, с длинным плащом. Сфендослав стоял на передней ладье, отдавая команды.

— Вот и ответ, — буркнул я, глядя на него.

— Злой он, видимо, — заметила Веслава.

— Пусть злится, — ответил я, чувствуя, как уголок губ тянется вверх. — Пусть поступает импульсивно, а не продуманно.

Ратибор подошел слева, его глаза сузились, глядя на ладьи.

— Лучники на судах, — отметил Ратибор тихо. — Много.

Я прищурился, вглядываясь в палубы. Он был прав: за щитами варягов мелькали луки, десятки, может, сотни, их тетивы натянуты, стрелы готовы. Ладьи приближались.

На западной стене тоже что-то двинулось. Но там Добрыня должен все разрулить. Слабое место здесь пока.

Варяги двигались быстро, их весла вспенивали воду. Дружина заняла позиции: немногочисленные наши лучники выстроились у бойниц. Два десятка дружинников с самострелами готовились встретить врагов.

И тут они ударили. Рога варягов протяжно загудели. С ладей сорвалась туча стрел, черная, как стая ворон, и понеслась к стене. Я крикнул: «Прячьтесь!» — и нырнул под подставленный Ратибором щит

Воздух задрожал от свиста. Стрелы ударили в стену с треском, вонзаясь в дерево, отскакивая от камня, падая вниз. Один из дружинников заорал, схватившись за плечо — стрела пробила его плащ, кровь потекла по руке. Другой упал, не издав ни звука, с древком в груди.

— Стреляйте! — рявкнул я, когда враги подошли на расстояние выстрела.

Самострелы щелкнули, болты полетели вниз, но их было слишком мало против сотни стрел варягов. Лучники тоже ответили, их стрелы мелькали в воздухе. Но ладьи были уже близко, и щиты варягов гасили наш огонь.

— Княже, их слишком много! — крикнула Веслава. — Не удержим!

— Удержим! — рявкнул я.

Ладьи подошли ближе, их лучники били без остановки, и стена трещала под натиском. Под прикрытием лучников по нашему берегу бежали варяги с лестницей.

Мы теряли людей, а варяги наступали.

Сфендослав стоял на палубе, его плащ развевался, как знамя, а голос гремел, отдавая команды. Ладьи выстроились вдоль берега до самого моста. Меня напрягало то, что с восточной стены не было поддержки. Неужели печенеги устроили неприятности Степе?

Лучники усилили огонь, стрелы падали дождем, заставляя нас прятаться. Я выглянул, пытаясь найти выход, но видел только черные тучи стрел. Мы не справлялись. Их было слишком много, а самострелы и луки не могли остановить этот шквал.

Ладьи уже остановились, варяги готовили сходни. Стрелы били все ближе, одна просвистела у моего уха, задев волосы, и я пригнулся, выругавшись снова.

— Княже! — крик Веславы прорезал шум боя. — Они лезут!

Я выглянул снова и увидел, как варяги спускали сходни. Воины прыгали на берег, щиты впереди, копья наготове. Три длинные лестницы по берегу притащили те, что находились под прикрытием лучников. А лучники продолжали стрелять, прикрывая высадку и стена дрожала от ударов стрел. Я схватил самострел, убитого дружинника, выстрелил, попав одному в грудь — тот свалился, но на его место встал другой. Их было слишком много.

— Проклятье, — прошипел я, бросая самострел и хватая топор. — Готовьтесь к бою!

Дружина сжалась у стены, мечи и топоры в руках, щита утыканы десятками стрел.

И тут раздался гулкий звук. Я выглянул из-за щита и увидел: с восточного берега, где Степу чем-то отвлекали печенеги, взлетел снаряд с горящим хвостом. Он пронесся над рекой, оставляя дымный след, и врезался в одну из ладей с оглушительным треском. Глиняный снаряд разлетелся тысячами осколков, огонь вспыхнул, охватывая палубу, и крики варягов разнеслись над водой. Я глядел на это, как на чудо.

— Степка! — выдохнул я, улыбаясь.

Умница, справился с печенегами и пустил в ход свои катапульты!

Второй выстрел последовал почти сразу — еще один огненный снаряд ударил в ладью рядом с первой. Пожар мигом прекратил обстрел вражеских лучников.

— Чего застыли? — рявкнул я, — Бей врага!

Наши стрелы полетели вниз, вонзаясь в варягов, которые пытались пробиться через сходни. Ратибор схватил самострел, выстрелил, попав одному в грудь — тот свалился, загораживая путь остальным. Дружина ожила, их крики смешались с треском горящих ладей. Три длинные лестницы так и не смогли поднять. Пожарище сломало все планы варягов.

Они прыгали в воду, а огонь пожирал канаты и паруса.

Степа бил точно, его катапульты разносили флот Сфендослава в щепки и атака начала захлебываться.

Я бросил взгляд на реку: три ладьи уже пылали, их весла торчали из воды, как сломанные кости, а четвертая тонула, накренившись на бок. Сфендослав стоял на своей палубе, его фигура выделялась на фоне огня.

— Княже, они отступают! — крикнула Веслава, ее голос дрожал от возбуждения. Она выстрелила снова, и еще один варяг упал с моста в реку, подняв брызги.

— Надо было прислушиваться к «знакам», — буркнул я, глядя на Сфендослава.

Он махнул рукой, и рога загудели снова, но уже не так уверенно. Ладьи, что еще держались, начали отходить, но огонь с востока не давал им покоя. Пятая ладья загорелась и крики варягов