Василий Шахов - Тень Уробороса. Аутодафе

За две недели до этого Дик пообщался с отцом, теткой, Эвелиной Смеловой и Ольгой Самшит. Речь шла о Фараоне.

— Абсолютно понятно, госпожа Президент, что отправить с ним в качестве телохранителей взвод киборгов мы не можем, — выступила Эвелина. — «Синтетика» выходит из строя. И тем более вряд ли возможно перепрограммировать их на убийство: закон «не убий» встроен в каждую их хромосому.

— А если выпустить партию роботов, способных убивать? — полувопросительно произнесла Ольга Самшит, в задумчивости водя карандашом по бумаге перед собой.

— Это не спасет. После телепортации они по неизвестным обстоятельствам выходят из строя. Нашим ученым так и не удается установить точную причину поломки, существует лишь несколько гипотез, но опираться на гипотезы в таком деле мы не можем.

— Что ж за гипотезы?

— Например, вот одна из них: когда их распыляет на атомы, связи в их организме распадаются, а при обратном восстановлении не могут восстановиться в нужном порядке. Вот здесь — доклад инженеров-кибернетиков, подробно объясняющий причины таких поломок.

Эвелина твердым движением подвинула к госпоже Самшит свой информнакопитель.

Калиостро молча сидели поодаль, смотрели на голограмму совещающихся руководителей и до поры до времени в обсуждение не вмешивались.

Ольга просмотрела отчет кибернетиков. Став мрачнее грозовой тучи, она пожевала губы и постучала пальцами по столу.

— Эту проблему надо решать как можно скорее. Война заканчивается, сил у нашего противника всё меньше, и в конце концов откладывать в долгий ящик возвращение этого человека будет нельзя. Ученые выяснили, как это произошло, господа? Господин Калиостро, слово вам.

Фредерик коротко кивнул и подошел ближе к голограмме президента.

— По всем известному закону телепортации, тело, попавшее на диск трансдематериализатора, становится объектом некоего пространственно-временного парадокса. Оно «обрушивается» в мир самого себя подобно тому, как пожирает себя звезда, которая становится черной дырой. Но при нормальном ходе телепортации это занимает очень непродолжительное время, и тело возвращается на диск (или в точку, которую установил портативный ТДМ). Там, в так называемом мире причины, проходит лишь мгновение, никто не успевает даже заметить, что объект куда-то исчезал. Таким образом, выпущенная в спину нашего гостья очередь зарядов настигнет его, как только здесь, у нас, он коснется ТДМ, а значит, будет автоматически переброшен в свой мир.

— И что бы вы предложили, сэр? — уточнила Самшит.

— Сопровождать Хаммона должны люди.

— Вот как?

— Да. В полной защите, вооруженные, они закроют его собой и дадут ему шанс скрыться.

— И как они потом вернутся?

— Никак, — понурил голову Фредерик Калиостро. — Даже если они выживут в перестрелке, шанса вернуться у них не будет.

Самшит перевела взгляд на Эвелину Смелову, а потом на генерала Софи Калиостро. Обе сидели с каменными лицами и смотрели ей в глаза, но выдвигать спасительные идеи не собирались.

— Что вам для этого понадобится, господин Калиостро? — упавшим голосом спросила наконец президент.

— Немногое, — ответил создатель «Черных эльфов» и стал перечислять по пунктам.

Акция, проведенная впоследствии на Сне, была по сути тренировкой. Еще во время застройки города по приказу Фредерика Калиостро в долине Грёз возвели подобие завода, на котором работал Хаммон. Внутреннюю, «складскую» часть помещения оборудовали со слов незваного гостя, стараясь соблюдать максимальное сходство с оригинальным планом — со слов самого Хаммона. Но проводить репетиции без санкции Ольги Самшит не стали, и объект законсервировали до лучших времен. Связанный всевозможными договорами и предупреждениями, Фараон залег на дно и даже бросил пить, чтобы ненароком не проболтаться тому же доктору Элинору, который с недавних пор стал проявлять особенный интерес к тайнам, окружающим персону гостя.

Оружие, которое осталось после нападения автоматчиков-призраков, пригодилось для испытаний, но его переконструировали для стрельбы резиновыми патронами. Такие игрушки были в ходу во время «показух» на Колумбе, и потому защитное обмундирование позаимствовали у тамошних коллег.

Но только кто же знал, что вояка, изображавший самого Хаммона, снимет в жарком помещении душный шлем, зазевается, прослушает команду к повтору нападения и не успеет надеть его обратно?! Когда настоящий Фараон увидел, что может произойти с ним при возвращении, причем вовсе не от резиновой пули, ему изрядно поплохело. Ведь в отличие от участников эксперимента он окажется у себя дома вовсе не в защитной броньке, а в том, в чем пришел на работу.

— Ничего у нас не получится, — констатировал Дик, погружая на носилки раненого вэошника. — Это, Джо, какой-то порочный план. С ним мы проблему не решим.

Джоконда отошла в сторону, так ничего и не ответив майору Калиостро. Фараон молча сопел.

— Завтра попробуем еще! — решил Чезаре, впервые переступив через мнение своей начальницы.

Марчелло и Витторио сразу же одернули его на родном языке, а Джоконда сделала вид, что ничего не слышала. Все понимали, что даже если заставить людьми весь диск, в той ситуации, которую расписывал Хаммон, погибнут все. А со смертью самого Хаммона прекратит жизнь и вселенная, где они живут, только и всего.

— А если бы мне остаться здесь? — робко поинтересовался Хаммон.

Дик приобнял его за плечи и тихо сказал:

— Ты, конечно, прости, но сколько — в среднем — живут мужчины твоего мира?

Вспоминая, Хаммон призадумался.

— Ежели ничего не путаю, то как-то говорили — лет пятьдесят шесть. Но у меня в роду все жили до семидесяти! — встряхнувшись, предупредил он.

— Спасибо. Если ты останешься, ты подаришь нам целых двадцать пять лет, начиная с сегодняшнего дня! Наш мир просто схлопнется в миг твоей смерти. Сразу и безоговорочно. Черная дыра сожрет самое себя, — и Калиостро указал ему на эмблему управленческой Лаборатории на рукаве подъехавшей к ним Лизы Вертинской, где светящийся в темноте змей кусал собственный хвост. — Вот это и будет самым настоящим концом света, а вовсе не трубящие ангелы, вскипающие реки и чудовище, которое выползает из морских вод с блудной девкой на спине. Зато… гм… опомниться мы не успеем, что правда, то правда…

— Вот это да-а-а… — в ужасе прошептал Фараон. — Вот это я натворил…

— Именно так, — поддакнула Фанни. — Хотя, по большому счету, тебе-то что, верно? Для тебя время не изменилось.

— Прекрати, Фанни…

Джо поморщилась.