Николай Шмелёв - Кронос

Народ разбрёлся по близлежащей территории, в поисках гипотетических аномалий, в лице незваных гостей, могущих существенно подпортить их планы, но вокруг всё было тихо. Девственную тишину нарушил голос Сутулого, грязно извергающего проклятия в адрес производителей модной обуви, для большинства прогрессивного человечества, давно уже таковыми не являющимися:

— Чтоб вам обгадиться!

Ну и дальше, примерно, в том же духе.

— Ты чего Стул, нарушаешь священную тишину древнего леса? — шутливо спросил его Кащей, пытаясь выяснить причину, вызвавшую столь бурную реакцию.

— Чего-чего! Споткнулся!

Товарищи с иронией поглядели на его ботинки, уместные, в данной местности, как валенки на гавайском пляже.

— Что, спотыкаешься? — подколол его Бульдозер. — С такими длинными носами хорошо участвовать в скоростном спуске с Памира, по меньшей мере.

— Меня больше волнует другой вопрос!

— Какой?

— Крышка не закроется! — сплюнул Сутулый.

— А! — сочувственно покачал головой Бульдозер. — В деревянном саркофаге. Ну, ничего! Мы тебе в нём технологические отверстия выпилим. А вообще, ты утрируешь. Судя по твоей морде, тебе дотуда, как до Америки.

— От нас до Америки зимой пешком дойти можно! — возразил Сутулый. — По Берингову проливу. Всего-то километров двести.

Сутулый погрустнел, проявляя последнее время излишнюю сентиментальность. Белые льды знаменитого пролива стояли перед глазами, иногда вызывая у аборигенов севера приступы меряченья, которое в отличие от более южных районов, заключалось в том, что снежная бездна звала к себе. Они, как зомби, уходили в ледяную пустыню навсегда — в погибель. Сутулый встряхнулся и отогнал от себя мысли, обо всех психических расстройствах мира, вместе взятых.

Крон возился с приборами, изо всей компании, один озадаченный проблемой производства, а остальные бездельники слонялись без дела, не знающие, куда приложить свои руки и знания. Комбат крутился рядом, сильно помогая тем, что не давал дурацких советов. Неожиданно, он не выдержал мук ожидания, и обратился к Крону с совсем другим вопросом, не отвечающего сиюминутной теме, над которой корпел механизатор:

— Послушай, Кронозавр! У меня возникло далеко не смутное подозрение, что вся эта байда с золотыми погремушками затеяна, вовсе не ради них. А ведь у нас принцип: о любви ни слова — пароль «Морковка»! Я тут первое слово заменил, чтобы смягчить диалог, да и любовь в нашем возрасте понятие эфемерное, неактуальное — скука, короче…

— Ты сам меня сюда зазвал — забыл?!

— Спинным мозгом чувствую, что карту мне она подсунула. Только не могу понять, когда мы пересечься успели? Тёмное дело…

— А ты отдай карту на графологическую экспертизу, — посоветовал Крон другу.

— Послушай, Кронозавр! — спросил подошедший Доцент. — А ты будущую тёщу видел? Ну, хотя бы на фото, или, хоть какое-то изображение?

— Чего ты пристал?! — резко и раздражённо ответил новоявленный жених и призадумался, осознав, что ни сном, ни духом, не имеет об этом ни малейшего понятия. Этот вопрос не поднимался, ни при каких обстоятельствах.

— А кто тогда тесть — вы представляете, — добавил Дед своё мнение, — или какой?

Из глубины бурелома подал голос Почтальон, протяжно и с натугой:

— Тёща понятие непостоянное, даже временное, а количество их неограниченное-е-е! В наше время, так и совсем, даже морально не обусловлено никакими условностями-и-и!

— Не о том думаете, — довольно мрачно ответил Крон и достал навигатор, определяя своё местоположение на мировой географической карте. — Наша точка назначения лежит, примерно, в ста пятидесяти милях отсюда.

— Чего это ты на американскую систему измерения перешёл? — заинтересовался Бармалей, во всём чувствуя подвох.

— Не на американские мерки, а на морские мили! — возразив, поправил его Крон. — Сейчас моряками будем. Или речниками? Короче, нам по правому притоку Подкаменной Тунгуски двигаться надо, в район государственного заповедника. Населённые пункты, практически отсутствуют.

Наконец-то синтезатор был налажен и, пошёл процесс преобразования таёжного мусора в новенький вездеход на воздушной подушке. Сфера, переливаясь оттенками серебристого цвета, росла, угрожающе вибрируя и, Крон начал проявлять беспокойство, что её скоро будет видно с высоты птичьего полёта. Это означало, что и для спутников-шпионов, огромное яйцо скоро войдёт в пределы видимости, а это обстоятельство ничего хорошего не предвещало, кроме непредвиденных последствий. Ещё немного и нервы окончательно могли бы сдать, но тут что-то щёлкнуло, в результате чего пропало «северное сияние», а серебристая оболочка, медленно растаяв, явила миру новенький вездеход-амфибию.

— Раз места тут безлюдные, то это хорошо, — сделал вывод Комбат, — Посёлков — раз, два и обчёлся, но рыбаки на Подкаменке обычное дело и появляются регулярно.

То, что здешние места глухие, было ясно и без его комментариев, но Дед, никак не мог взять в толк, при чём здесь рыбаки, вследствие чего, задал вполне закономерный вопрос:

— Ну, и что из этого следует?

— Из этого следует, что в зону особого внимания мы вряд ли попадём, но на всякий случай, какие-нибудь орудия лова, из законного арсенала, иметь стоит.

— Спиннинг — самое оно, но где его взять? — возразил Крон. — У нас в базе нет данных на удочки и прочую дребедень! Даже, если бы и было, то спортсмены из нас никудышные: попадётся таймень, килограммов на семьдесят — что будем делать? Тогда мы рискуем застрять здесь надолго и действительно — на рыбалке.

— Почему? — спросил Бульдозер, недоверчиво поглядывая на Крона.

— Потому что я не слышал, чтобы кто-нибудь из вас ловил рыбу на сибирских реках, а она здесь есть. И ещё, из этого делается другой вывод: вы больше, чем на килограмм, экземпляров не видели, разве что в магазине. Нам ни за что не вытащить такую массу!

— Да, таймень штука серьёзная! — согласился Пифагор. — Но, у нас есть «антигравитон».

— Причём тут агрегат? — не понял Крон. — Мы говорим о маскировке. Придётся ловить рыбу в том случае, если нас кто-то здесь застукает, без удочек и прочей амуницией. Ещё за шпионов примут, даром, что стволы из рюкзаков выпячивают.

— Уху бы сварганить можно! — возбуждённо воскликнул Кащей, у которого заблестели глаза. — Если никого поблизости не будет, то почему бы не попробовать?

Во всём чувствовалось оживление, при волшебном слове «уха», и Крон обречённо махнул рукой. На каменистых пляжах, вопреки опасениям, не было ни души и, практически единодушно, компаньонам захотелось порыбачить на сибирских просторах. Пусть Подкаменка и не такая величественная река, как Енисей, оставшийся в стороне, но всё же она имела торжественный вид. Сибирская природа несёт спокойствие и умиротворение, в своей неторопливой величавости и, если бы не гнус, временами одолевавший непотребным количеством, то о такой рыбалке, можно просто мечтать.