Конни Уиллис - Книга Страшного суда

— Вот и Гадость то же самое сказала. А еще сказала, что Господь покарает всех, кто не прислушивается к речам праведным. — Он выудил из кармана серый клетчатый шарф. — Я его ношу вместо маски, — пояснил мальчик, по-разбойничьи завязывая шарфом нижнюю половину лица.

— Микроскопические вирусы ткань не задержит, — предупредил Дануорти.

— Знаю. Тут все дело в цвете. Он их отпугивает. — Колин умчался.

Дануорти позвонил Мэри — хотел сообщить, что лазарет готов, — но не пробился и пошел в лечебницу. Дождь слегка поутих, на улицах снова появились прохожие — в основном в масках. Кто-то возвращался из продуктового, кто-то пристраивался в очередь к аптеке. Но все равно на улицах царила неестественная, тревожная тишина.

Карильон выключили, понял Дануорти. Как-то жаль даже.

Мэри сидела у себя в кабинете, прилипнув взглядом к экрану.

— Секвенирование пришло, — объявила она, не дав Дануорти доложить про лазарет.

— Ты сообщила Гилкристу? — воодушевился он.

— Нет. Это не уругвайский вирус. И не южнокаролинский.

— Тогда какой?

— H9N2. А те оба относились к НЗ.

— Откуда же он взялся?

— В Центре по гриппу не знают. Это неизвестный вирус. Прежде не секвенировался. — Мэри протянула ему распечатку. — Семиточечная мутация, — неудивительно, что он убивает людей.

Дануорти посмотрел на колонки цифр, которые напоминали партитуру «Чикагского сюрприза», — такие же непонятные перестроения.

— Но ведь кто-то его принес?

— Не обязательно. Примерно раз в десять лет происходит крупная антигенная мутация — антигенный шифт, грозящий эпидемией. Вирус мог зародиться и у Бадри. — Она забрала у Дануорти распечатку. — Ты не знаешь, у него рядом с домом никто скотину не держит?

— Скотину? У него городская квартира в Хедингтоне.

— Вирус иногда мутирует в результате генетического обмена между птичьим и человеческим штаммами. Центр по гриппу просил проверить возможные контакты с птицами и воздействие радиации. Бывает, что вирусные мутации вызываются рентгеновскими лучами. — Мэри заскользила взглядом по строчкам в распечатке, словно пытаясь найти там ответ. — Странно. Нет рекомбинации генов гемагглютинина, только точечная мутация невероятных масштабов.

Хорошо, что она не сказала Гилкристу. Тот обещал открыть лабораторию, когда придет секвенирование. При таких результатах он только уверится в своих бредовых гипотезах.

— А средство от него есть?

— Появится, как только будет получен нуклеозидный аналог. И вакцина. Работа над прототипом уже начата.

— И как скоро?..

— От трех до пяти дней на создание прототипа, потом еще по меньшей мере пять на серийный выпуск, — если не возникнет сложностей с дупликацией белка. К десятому числу можно будет начать инъекции.

Десятое. И это только начнут колоть. Сколько времени уйдет на иммунизацию всей карантинной зоны? Неделя? Две? Как скоро Гилкрист со своими идиотами пикетчиками сообразит, что уже можно открывать лабораторию?

— Слишком долго, — сказал Дануорти вслух.

— Знаю, — вздохнула Мэри. — Бог весть сколько еще к тому времени заболеет. Только за сегодняшнее утро еще пять человек привезли.

— Полагаешь, это мутировавший штамм?

Мэри задумалась.

— Нет. Вероятнее всего, Бадри подцепил вирус на танцах в Хедингтоне. Там могли быть новые индусы или «земляне», или другие, которые тоже не верят в антивирусные препараты и современную медицину. Если помнишь, казарочий грипп 2010 года начался в коммуне последователей Христианской науки. Так что источник есть. И мы его найдем.

— А что будет с Киврин? Вдруг источник так и не найдут до самой стыковки? Она должна вернуться шестого января. Установят его к тому времени?

— Не знаю, — обреченно проговорила Мэри. — Ей, может, и ни к чему возвращаться в столетие, которое все больше тянет на десятку. Может, ей безопаснее побыть в своем 1320-м.

«Если она там», — мысленно закончил Дануорти и отправился к Бадри. Тот не упоминал о крысах с самого Рождества и сейчас заново переживал день, когда разыскивал Дануорти в Баллиоле. «Лаборатория?» — пробормотал он при виде профессора и попытался слабеющей рукой передать ему невидимую записку, а потом, измученный, провалился в сон.

Дануорти постоял у койки пару минут и пошел к Гилкристу.

Пока он добрался до Брэйзноуза, дождь опять припустил, как из ведра. Пикетчики, поеживаясь, сгрудились под собственным транспарантом.

Сторож разбирал примостившуюся на стойке мини-елку. При появлении Дануорти он встрепенулся, но профессор, не останавливаясь, прошагал прямиком в колледж.

— Туда нельзя, мистер Дануорти! — крикнул ему вслед сторож. — Колледж закрыт.

Дануорти шел через двор. Прямо за лабораторией квартира Гилкриста. Профессор торопился, опасаясь, что сторож кинется за ним и попытается его завернуть.

На двери в лабораторию висел большой желтый знак с надписью: «Вход только по пропускам», а на косяке виднелся датчик электронной сигнализации.

— Мистер Дануорти! — навстречу ему под дождем размашистым шагом спешил Гилкрист. Наверное, сторож доложил. — Лаборатория закрыта.

— Мне нужно с вами поговорить, — ответил Дануорти.

Волоча длинную мишуру, к ним подбежал сторож.

— Вызвать университетскую полицию?

— Не надо. Пойдемте ко мне, — обратился Гилкрист к Дануорти. — Хочу вам кое-что показать.

Он проводил Дануорти к себе в кабинет, уселся за неубранный, заваленный разным хламом стол и нацепил какую-то сложную маску с кучей фильтров.

— Я разговаривал с Центром по гриппу. — Голос его теперь звучал глухо, как будто издалека. — Вирус оказался неизвестным штаммом непонятного происхождения.

— Его уже секвенировали, — сообщил Дануорти. — Аналог и вакцина будут в считанные дни. Доктор Аренс договорилась, чтобы Брэйзноуз поставили первым в очереди на иммунизацию, а я пока отыскиваю оператора, который сможет прочитать привязку, как только иммунизация будет закончена.

— Боюсь, это невозможно, — глухо возразил Гилкрист. — Я исследовал вопрос возникновения вспышек гриппа в XIV веке. Имеются серьезные основания считать, что серия эпидемий гриппа в первой половине столетия основательно подорвала здоровье населения, тем самым понизив сопротивляемость чуме. — Он взял со стола старинную книгу. — Я нашел шесть отдельных свидетельств о вспышках болезни в период с октября 1318 по февраль 1321 года. «После сбора урожая на Дорсет обрушилась горячка, отнявшая немало жизней. Начиналась она с болей в голове и смятения во всем теле. Сколь ни отворяли кровь лекари, многие все равно умерли», — зачитал Гилкрист.