Айзек Азимов - Роботы и империя

Жискар сказал так тихо, что его услышал только Дэниел:

– Возможно, не удастся. Ему могли приказать заморозить мозг, если вопросы будут слишком настойчивы.

Дэниел быстро повернулся к Жискару:

– Ты не можешь предупредить это?

– Вряд ли. Мозг уже был физически поврежден актом стрельбы из бластера по направлению к людям.

Дэниел снова повернулся к Глэдис:

– Мадам, я посоветовал бы зондаж, а не грубый нажим.

– Ну, не знаю… – с сомнением сказала Глэдис и ласково, но твердо, обратилась к роботу-убийце: – Робот, как мне тебя называть.

– Я Р. Эрнет-второй, мадам.

– Эрнет, ты можешь сказать, что я аврорианка?

– Вы говорите в аврорской манере, но не совсем, мадам.

– Я родилась на Солярии, но я космонитка и два столетия прожила на Авроре и привыкла, чтобы меня обслуживали роботы. Я с детства получала услуги роботов и никогда не была разочарована.

– Я принимаю факт, мадам.

– Ты ответишь на мои вопросы и примешь мои приказы, Эрнет?

– Да, мадам, если они не будут противоречить приказам, полученным мною ранее.

– Если я спрошу, где твоя база на этой планете – то место, которое ты считаешь домом своего хозяина – ты ответишь мне?

– Я не могу, мадам, ответить на этот вопрос. И на любой другой насчет моего хозяина. Вообще ни на какие вопросы.

– Ты понимаешь, что если ты не ответишь, я буду горько разочарована и все мои надежды на обслуживание роботами расплывутся?

– Я понимаю, мадам, – слабо сказал робот.

Глэдис повернулась к Дэниелу и спросила:

– Попробовать?

– Иного выбора нет, мадам Глэдис. Если мы не добьемся информации, нам не будет хуже, чем сейчас.

Глэдис сказала авторитетным тоном:

– Не доставляй мне неприятности, Эрнет, отказом отвечать, где твоя база на этой планете. Я приказываю тебе сказать.

Робот как бы напрягся. Его рот открылся, но не издал ни звука. Затем закрылся еще раз и сказал:

– Миль.

Затем робот снова открыл рот, но больше ничего не сказал. Свет ушел из его глаз, они стали восковыми. Рука, которая была приподнята, упала.

– Позитронный мозг замерз, – сказал Дэниел.

– Непоправимо! – тихо сказал Жискар Дэниелу. – Я делал, что мог, но не сумел удержать его.

– Мы ничего не добились, – сказал Эндрю. – Мы так и не узнали, где могут быть другие роботы.

– Он сказал «миль», – напомнил Диджи.

– Я не знаю этого слова. Это не Галактический Стандартный, каким пользуются на Авроре. А на Земле оно что-нибудь значит?

– Может, он хотел сказать «Мильс»? – предположил Эндрю. – Я когда-то знал человека с таким именем.

– Я не знаю, – сказал Дэниел, – каким образом одно слово могло бы служить ответом или его частью на вопрос. И я не слышал шипящего звука после этого слова.

Старик-землянин, до этого молчавший, робко сказал:

– Мне кажется, миля – это древняя мера расстояния, робот.

– Как велика эта мера, сэр?

– Точно не знаю, но думаю, что больше километра.

– Теперь ею не пользуются, сэр?

– Нет. Это было еще в докосмическое время.

Диджи погладил бороду и задумчиво сказал:

– И сейчас пользуются. Во всяком случае, старики на Бейли-мире говорят: «Промахнулся на целую милю». Я не совсем понимал эту фразу, но если слово «миля» означает расстояние, тогда понятно.

– Если так, – сказала Глэдис, – убийца пытался сказать именно это. Может, он выражал удовлетворение, что промахнулся, как ему приказывали, или что промах не причинил никому вреда и, стало быть, выстрела как бы не было.

– Мадам Глэдис, – сказал Дэниел, – робот аврорского происхождения вряд ли стал бы употреблять фразы, существующие на Бейли-мире, но абсолютно неизвестные на Авроре. Ему был задан вопрос, и он пытался, в своем поврежденном состоянии, ответить на него.

– Ага, – сказал Эндрю, – значит, он пытался ответить. Он пытался сказать, что его база находится на каком-то расстоянии отсюда, скажем, на много миль.

– В таком случае, – сказал Диджи, – зачем ему было пользоваться древней мерой расстояния? Любой аврорец сказал бы «километр», точно так же скажет и аврорский робот. Вообще-то говоря, робот быстро шел к дезактивации, так что это мог быть просто случайный звук, и бесполезно искать его значение.

А теперь я хочу, чтобы мадам Глэдис немного отдохнула или хотя бы ушла из этой комнаты, пока остаток потолка не обрушился.

Все быстро вышли. Дэниел шепнул Жискару:

– Опять у нас провал!

Город никогда полностью не затухает, но бывают периоды, когда освещение тускнеет, шум вечно движущихся экспрессов слабеет, бесконечный шум машин и людей стихает, люди в миллионах квартирах спят.

Глэдис лежала в постели в отведенной ей квартире и была недовольна отсутствием удобств: она опасалась, что ей придется идти ночью по коридорам.

Интересно, думала она, на поверхности тоже ночь или просто именно в этой Стальной Пещере установлен период сна, в отличие от привычек, развившихся за сотни миллионов лет у людей и их предков, которые жили на поверхности?

Затем она уснула.

Дэниел и Жискар, разумеется, не спали. Дэниел обнаружил в квартире компьютерную розетку и потратил полчаса, изучая незнакомые комбинации включения. Жискар сказал:

– Друг Дэниел, я должен просить у тебя объяснения твоих действий на балконе.

– Друг Жискар, ты посмотрел в толпу. Я проследил за твоим взглядом, увидел оружие, направленное на нас, и тут же среагировал.

– В какой-то мере я понимаю, почему ты бросился защищать меня. Во-первых, предполагаемый убийца был роботом и в этом случае не мог, как бы его ни программировали, целиться в человека с намерением его убить. Не мог он целиться также и в тебя, поскольку ты достаточно похож на человека, чтобы активизировать Первый Закон. Даже если робот и знал, что на балконе гуманоидный робот, он не мог быть уверен, что это именно ты. Следовательно, если робот хотел уничтожить кого-то на балконе, то только меня, явного робота, и ты сразу же стал защищать меня.

Во-вторых, убийца был аврорцем – все равно, человеком или роботом. Самое вероятное, что такое нападение было сделано по приказу доктора Амадейро, поскольку он экстремист в своих антиземных взглядах и, как мы предполагаем, готовит уничтожение Земли. Доктор Амадейро, как мы можем резонно предположить, знает о моих способностях от мадам Василии и хотел получить перевес, уничтожив меня, потому что он, естественно, боится меня больше, чем кого-либо, человека или робота.

Логично, что ты, подумав об этом, стал защищать меня. И в самом деле, если бы ты не повалил меня, выстрел разрушил бы меня.