Уильям Бартон - Бунт обреченных

— Откуда оно взялось?

Шегариец ответил: — Его привезли на Ханта Шегари вместе с основным вооружением, оттуда оно прошествовало на Землю. Его было очень много, около миллиона экземпляров, достаточно, чтобы оснастить целую армию спагов.

— Зачем?

— Никто не знает, Атол Моррисон.

Вмешалась Шрехт:

— Потому что они напуганы и думают, что мы сможем защитить их.

Я почувствовал нарастающий во мне гнев: «Напуганы? Как же повелитель может испугаться? Они ведь даже не существуют. И вы все, знаете об этом. Это поппитов можно напугать, но не расу господ».

Шрехт указала на оружие:.

— Может, и так. Но они вооружают нас. Раньше такого не случалось.

— И вы думаете, что это и есть «большая ошибка»? Не уверен, что это можно назвать фатальной ошибкой. Не имеет значения, насколько хорошо мы вооружены, на какие планеты распространяется влияние наших легионов, но у них есть мощные корабли и командная сеть. Мы же, если разобраться, не имеем ничего.

Шрсхт согласилась:

— Да, конечно, такое восстание будет бессмысленным. Солдаты повелителей придут и разнесут наши города, разбомбят их до основания, до ядра планеты, а вместе с городами исчезнем и мы.

— Но тогда зачем все это?

— Господа полагают, что хруффы и жители всех остальных порабощенных планет смогут защитить их, уверены, что мы будем это делать. Вот в этом-то и заключается их ошибка.

Может, Шрехт и права. Мы можем защитить только себя и наших друзей. Передо мной возникли лица Дэви и Алике, напуганных до смерти и старающихся выйти из темноты, где я оставил их, на свет божий.

Но я все еще помню, как сжалось тело моей подруги, когда она наблюдала за казнью Марша.

— А что вы хотите от меня?

— Присоединяйся к нам, ожидай вместе с нами. Найди других людей, пусть их будет немного, но это должны быть люди, на которых можно будет положиться, которые тоже согласятся ждать вместе с нами. И когда придет время, мы соберем всех наших друзей и пойдем в наступление.

— А если это время никогда не придет?

Хруфф рассмеялась: — Придет, непременно придет…

— А если я соглашусь?

Специалист с Ханта Шегари, стоящий около передвижного медицинского кабинета, указал на изящную серебряную кнопку размером с арбузное семечко.

— Это дезактивационная кнопка, имеющая прямой доступ к системе коммуникаций расы господ. Этим они пользуются, если хотят поговорить друг с другом. Мы можем поместить ее в твой мозг, и ты сможешь пользоваться ею посредством своих биотоков. Для передачи посланий ты моделируешь биоритмы, используя простой код, изобретенный нами.

— Ну и что это даст? Ведь повелители контролируют сеть. — Если они ее выключат, то окажутся в полной темноте, не смогут общаться. Если же эти ржавые железяки не отключат ее, то и наша коммуникационная сеть тоже будет работать.

— Для них не составит большого труда найти выход из сложившегося положения.

— Но это же не мгновенный процесс, Атол Моррисон, всегда существует шанс, которым можно воспользоваться.

— Наше время когда-нибудь обязательно придет, — снова вмешалась Шрехт.

«Когда, если…» — не очень надежные слова перед лицом вечности.

— Мне надо подумать, — тихо сказал я.

— Думай, — милостиво разрешила Шрехт.

Идя вдоль края каньона ночных демонов, слушая ветер, любуясь звездами над головой, я размышлял. На ум приходили картины из прошлого: маленькое существо, напавшее на меня на дорожке аллеи.

Оно кричало и шипело, когда я оторвал ему конечности. Зачем? Я уже даже не помню. Это случилось не на планете, где велись боевые действия, а там, где стоял наш гарнизон. Здешний мир был тих и спокоен, маленькие туземцы терпеливо и подобострастно исполняли наши капризы. Может, я надул его в карты? Не знаю… И вот он умер.

Помню выражение глаз Алике в день моего отъезда. Мне кажется, она даже не видела меня. Было похоже на то, что взгляд женщины стремился проникнуть в ее же душу. Помню Хани, смотрящую на мою протянутую руку, когда мы расставались в космопорту. Она посмотрела и отвернулась. Честно признаться, эти образы были настолько тусклыми и незначительными, что не стоили-того, чтобы о них вспоминали. Но все-таки я не мог выбросить их из памяти.

Почему-то они постоянно лезли в голову, наверное, я сам хотел этого. Хорошие воспоминания о Хани сменялись хорошими воспоминаниями о Саре, однако ни одна из этих женщин не могла вытеснить из-моего мозга образ Алике. Но и моя подруга детства не могла стереть память о единственной ночи с By Чингдой, а та была не в силах перечеркнуть воспоминания о Соланж Корде.

Я размышлял о прошлом и старался не думать о настоящем. Наложницы и туземцы — это то же мясо, которое надо съесть или выбросить.

«Черт побери, возьми трубку и сообщи о своем местонахождении. Чего ты ждешь? Набери номер и код — это не займет много времени. Прибудет полиция хруффов и арестует всех их. Они подвергнутся пыткам, назовут сообщников. Все, что нужно сделать, — это сообщить о местонахождении заговорщиков, затем забрать Сару и лететь домой, к теплой лачуге на милой, тихой планете, и заниматься там с наложницами любовью до изнеможения. Сару всегда можно заменить другой, ждущей своей очереди. Надо заняться любовью и с ней, и со следующей, и так до бесконечности. А в промежутках между сексуальными утехами можно ходить с друзьями по барам, пить пиво, бренди, горланить песни и честно выполнять свой долг до того дня, пока не сдохнешь».

Все очень просто.

Вытащив ручной коробок-оружие из кармана, я положил его на ладонь. Он согревал меня своим теплом и сильно вибрировал. Можно было привязать его к руке, набрать на трубке нужный код, выстрелить в долину и наблюдать за ночными демонами, за тем, как они горят.

Это выведет карателей прямо сюда. Надо выстрелить — пусть оружие все решит за меня. Подумав еще, я положил его в карман.

Позже я привел на это место Сару, подвел ее к краю каньона ночных демонов, и она, заспанная, смущенная, послушная, стояла рядом со мной. Скоро уже должен был наступить рассвет, местное солнце окрасит часть неба розовым, смывая звезды, наполняя мир светом, позволяя нам рассмотреть лежащую внизу долину. Однако рассвет мог и подождать.

Почти ничего не видя, на ощупь, я раздел девушку. Тьма стояла кромешная, и лишь изящный женский силуэт вырисовывался на фоне ночного неба.

Я целовал ее, она, как и всегда, отвечала мне. «Ты очень хорошо вошла в роль и отлично делаешь свою работу, Сара Морган, маленькая Сара, которой едва исполнилось семнадцать лет…» Я поставил ее на четвереньки на каменную площадку на краю каньона. Девушка умело выгнулась и широко расставила ноги. Я быстро сбросил одежду, встал позади наложницы и вошел в нее. От Сары не последовало ни звука, ни инициативы, лишь прерывистое дыхание, игра мускулов, выгнутая спина и попытка стоять твердо. Она позволяла мне делать все, что заблагорассудится.