Стивен Дональдсон - Мордант превыше всего!

— Входи же, — пробормотала она. — Это глупо с моей стороны. Я не собиралась держать тебя здесь.

Продолжая удерживать Джерадина за руку, она ввела его в гостиную.

Если бы он не тратил столько сил на то, чтобы сдерживать себя, и если бы она не была столь скованной, они могли бы обняться. Но он выглядел таким далеким в своем горе… К тому же, ей пришлось отступить от него на шаг, чтобы закрыть дверь.

Когда она снова повернулась к нему, он стоял, прижимая локти к бокам, и его сжатые в кулаки были прижаты к груди.

— О, Джерадин, — пробормотала она, — Джерадин…

— Я не знаю, что происходит. — Его голос был хриплым, сдавленным, он словно бы выдавливал из себя слова. — Клянусь, я ничего не понимаю.

Увидеться с королем оказалось совсем не трудно. Для этого было нужно лишь проигнорировать стражников у двери, сказавших, что король занят. При данных обстоятельствах они не могли стать на пути Тора.

Король Джойс и Знаток Хэвелок играли в перескоки. Об этом ты, наверное, уже догадалась. Ибо что же еще, — сказал он кисло, — может занять его настолько, что у него не будет времени повидаться с человеком, который помог ему начать путь к трону короля Морданта? Но он, казалось, ничуть не удивился тому, что ему помешали. Когда я ворвался, он оставил игру, чтобы поприветствовать нас. И на лице у него при этом была его обычная улыбка — такая, что просто хочется лечь перед ним, чтобы он мог по тебе пройтись.

Когда он заметил, что Тор что-то принес, я пояснил, что это за сверток. И на мгновение мне показалось, что я поступил правильно. Хоть раз в жизни я наконец-то совершил правильный поступок.

Он, казалось, вспомнил о своей силе и вызвал ее из глубин души. Внезапно он стал выше, больше, глаза его загорелись гневом.

«Как это произошло?» — спросил он. Тор не мог отвечать, и потому ответил я: «Воплотимое. Какой-то странный волк». Надеясь, что поступаю правильно, я сказал: «Посмотрите на его лицо».

Король Джойс приподнял край савана.

Джерадин содрогнулся.

— Это было ужасно. Хотя выглядело бы куда хуже, если тело не было бы на морозе в течение всех тех десяти дней, что Тор находился в пути.

Когда король Джойс увидел это, он словно бы внутренне распрямился. Он принял тело из рук Тора. Затем обратил лицо к потолку, словно собираясь завыть. В его лице было столько боли и ярости, что, казалось, оно безмолвно кричало. Я думал, что наконец-то — наконец—то — он разгневался достаточно, чтобы решиться на что-то…

Но я ошибся.

Джерадин даже не пытался смягчить свою боль.

— Знаток Хэвелок выбрал именно этот момент, чтобы сказать: «Джойс, твой ход» — словно он не замечал ничего из происходящего в комнате.

И король Джойс сломался.

Его лицо скривилось, и он заплакал — тихо, почти беззвучно. «О, мой старый друг, — сказал он. — Прости меня. Прости меня». Затем опустился на колени, не в силах больше удерживать тело на весу, — Джерадин, рассказывая это, едва сдерживал плач, прижимая локти к животу, а сжатые кулаки — к груди, — и как можно осторожнее опустил сына Тора на пол. Какое-то время он стоял на коленях, склонившись над телом. Затем снова поднялся… — Джерадин сжал кулаки еще крепче, словно бы набираясь сил, чтобы договорить, — и вернулся обратно к игре.

Какое-то время Джерадин стоял неподвижно, пытаясь справиться со своими эмоциями, а Териза смотрела ему в лицо, страдала за него, за Тора и короля Джойса — и молчала.

— После этого, — продолжил Джерадин после тяжелого вздоха, — он уже ни на что не обращал внимания. Не отдал распоряжений насчет похорон. Не отвечал ни на какие вопросы. Может быть, он даже позабыл, что мы находимся здесь. Он наконец-то двинул одну из шашек. Насколько я мог видеть, этот ход укрепил позицию Хэвелока.

Все это время Тор не проронил ни слова. Он выглядел слишком ошеломленным, слишком глубоко погруженным в горе, чтобы хоть что-то сказать. Мне казалось даже, что он вот-вот потеряет сознание. Но ему удалось все же как-то взять себя в руки. «Мой сын — мертв, — сказал он, словно король почему-то не обратил на это внимания. — И это — лучшее, что ты можешь при этом делать?»

Король не отвечал. А Знаток Хэвелок сказал: «Когда будете уходить, закройте, пожалуйста, за собой дверь».

Джерадин снова вздрогнул.

— Затем Смотритель Леббик выпроводил нас оттуда. Двум его людям пришлось применить силу, чтобы увести Тора. Но я за это ему благодарен. Он оказал нам услугу, выдворяя нас.

Внезапно пригодник прижал кончики пальцев к глазам, стараясь избавиться от слез, боли и слабости. Когда он снова посмотрел на Теризу, его глаза были красными и растерянными. Уверенность покинула его. И сейчас еще больше, чем когда-либо, он производил впечатление молодого человека, сломленного подсознательным пониманием надвигающейся катастрофы.

— Смотритель Леббик был прав, — сказал он. — Было бы лучше, если бы Тор не виделся с ним. Я, похоже, только усугубил его горе.

— Мне очень жаль, — прошептала Териза, ненавидя себя за неспособность помочь ему залечить раны. Но она ничего не могла для него сделать, могла только повторить: — Мне очень жаль.

Позднее в этот же день, оставшись в своих комнатах одна, когда впереди было еще полвечера, а заниматься, кроме размышлений было нечем, Териза стояла возле окна и смотрела на дорогу. Показались еще какие-то всадники.

Эта группа была больше отряда Тора и выглядела более воинственно. О прибытии всадников к стенам Орисона возвестила труба; Смотритель поспешил выстроить почетный караул, такой же, как встречал Тора. Затем вся группа проследовала в замок.

Теризе никак не удавалось собраться с мыслями.

Саддит вместе с ужином принесла новости.

— Вы слышали, миледи? Оба, Файль и Армигит, прибыли в Орисон, оба потребовали аудиенции у короля Джойса. И обоим было отказано. — Служанка гордилась своими сведениями. — Говорят, что Файль привез письма от королевы Мадин и леди Торрент. И тем не менее получил отказ.

Судя по слухам, он воспринял этот отказ стоически. Армигит же вел себя совершенно иначе. Я и сама слышала его. Он бегал по коридорам, хватал за руку каждого, кто готов был его выслушать, и изливал на него свое негодование. — Она хмыкнула. — Я даже начинаю сомневаться, что он действительно взрослый мужчина, миледи.

Когда Саддит удалилась, Териза обнаружила, что все же пришла к какому-то решению. Король Джойс не желает встречаться с лордами провинций; он отказался даже получить весточку от жены. Он зашел слишком далеко. Мастер Эремис прав: положение дел таково, что Мордант может спасти только кто-то другой.