Айзек Азимов - Роботы утренней зари

– Вы решили заморозить мозг Джандера до того, как Амадейро сумеет узнать метод изготовления человекоподобного робота. Вы знали, как это сделать, поскольку вы за много лет научились отлично разбираться в теориях Фастальфа из его же мозга. Правильно?

– Точно, сэр.

– Так что Фастальф не единственный, кто достаточно опытен для уничтожения Джандера.

– В каком-то смысле единственный, сэр. Мои знания лишь отражение его знаний.

– Тем не менее, вы это сделали. Но разве вы не понимали, что, уничтожая робота, вы ставите под удар Фастальфа? Ведь все естественно обвинят его. Собирались ли вы признаться в своем деянии и объявить о своих способностях, если это будет необходимо для его спасения?

– Я, действительно, понимал, что доктор Фастальф может оказаться в тяжком положении, но я не намеревался признаваться в своей вине. Я надеялся воспользоваться ситуацией как клином для вызова вас на Аврору.

– Меня? – опешил Бейли. – Значит, это была ваша идея?

– Да, сэр. С вашего разрешения, я объясню.

– Пожалуйста.

– Я знал о вас от мисс Глэдис и от доктора Фастальфа не только с их слов, но из их мыслей. Я узнал о положении на Земле. Было ясно, что земляне живут в окружении стен, откуда им трудно выйти, но мне было столь же ясно, что и аврорцы тоже живут в окружении стен. Их стены составлены из роботов, которые защищают их от всех превратностей жизни, и которые, по плану Амадейро, должны построить защищенный общества для аврорцев на новых планетах. Аврорцы живут и в стенах, созданных их долгой жизнью; эти стены заставляют аврорцев переоценивать свою индивидуальность и удерживают их от объединения своих научных ресурсов. Они не позволяют себе вступать в грубый спор, но через Председателя требуют быстрого разрешения всякой неопределенности, и такое разрешение вопроса достигается еще до того, как проблема обнародуется. Они хотят только спокойных разрешений дела.

Стены землян – настоящие, твердые стены, их существование навязано и очевидно, и всегда находятся такие, кто мечтает вырваться; стены аврорцев нематериальны и не выглядят стенами, так что никто даже не думает о побеге; вот поэтому, как мне кажется, не аврорцы и не другие космониты, а именно земляне должны заселить Галактику и когда-нибудь установить Галактическую Империю.

Все это были рассуждения доктора Фастальфа, и я согласился с ними. Однако доктор Фастальф довольствовался рассуждениями, я же не мог, мне нужно было непосредственно изучить по крайней мере одного землянина, чтобы оценить свои заключения, вот я и задумал привезти вас на Аврору. Замораживание Джандера служило сразу двум целям: остановило Амадейро и дало причину для вашего визита. Я слегка подтолкнул мисс Глэдис, чтобы она посоветовала доктору Фастальфу пригласить вас; я слегка подтолкнул и его, чтобы он обратился с этим к Председателю; я слегка подтолкнул Председателя, чтобы он дал разрешение. Когда вы прибыли, я изучил вас и был доволен тем, что обнаружил.

Жискар замолчал и снова стал бесстрастным, как все роботы. Бейли нахмурился.

– Похоже, что я не заслужил уважения за то, что сделал здесь. Вы, конечно, следили за тем, чтобы я нашел путь к истине.

– Нет, сэр. Наоборот. Я ставил барьеры на вашем пути – разумные, конечно. Я отказался позволить вам узнать о моих способностях, даже заставляя себя отступать. Я добивался, чтобы вы иногда чувствовали уныние и отчаяние. Я поощрял вас к риску открытого пространства, чтобы изучить ваши реакции. Но вы пробили себе путь через все препятствия, и я рад.

Я обнаружил, что вы тоскуете по стенам вашего Города, но сознаете, что должны научиться обходиться без них. Я обнаружил, что вы страдали, видя Аврору из космоса, и потом, оказавшись выставленным под грозу, но это не лишило вас способности думать и не отвело вас от вашей задачи. Я обнаружил, что вы признаете ваши недостатки и вашу короткую жизнь и не увиливайте от спора.

– Но почему вы считаете, что я представитель землян вообще?

– Я знаю, что вы не представитель. Но из вашего мозга я знаю, что есть такие, как вы, и мы будем строить с ними. Я присмотрю за этим, и теперь, когда я отчетливо вижу тропу, по которой следует идти, я подготовлю других роботов вроде себя, и они тоже будут присматривать.

– Вы хотите сказать, что роботы-телепаты приедут на Землю?

– Нет, этого я не имею в виду. И вы правы, что встревожились. Непосредственное включение роботов будет означать постройку именно тех стен, которые угрожают парализовать Аврору и другие Внешние миры. Земляне заселят Галактику без каких бы то ни было роботов. Будут трудности, опасности и много, много вреда – все это роботы могли бы предупредить, будь они там, – но, в конце концов, людям будет лучше, если они станут рассчитывать только на себя. А когда-нибудь, в очень отдаленном будущем, роботов изобретут снова. Кто знает?

– Значит, вы предвидите будущее? – с любопытством спросил Бейли.

– Нет, сэр, но, изучая мысли, как я это делаю, я приблизительно могу сказать, что есть законы, управляющие поведением людей, как Три Закона роботехники управляют поведением роботов; и возможно, что с ними будет иметь дело и Будущее. Человеческие законы более сложны, чем законы роботехники, и я не имею представления, как они организованы. Они могут быть статичными по природе, так что их нельзя правильно выразить, кроме как имея дело с огромным населением. Они могут быть очень слабо связанными и вроде бы не иметь смысла, пока громадное население не научится оперировать этими законами.

– Скажите, Жискар, именно это доктор Фастальф называл наукой будущего – «психоисторией»?

– Да, сэр. Я осторожно вложил это в его мозг, чтобы начался процесс разработки. Когда-нибудь это понадобится, поскольку существование Внешних миров как долгоживущей роботизированной культуры приходит к концу и начинается новая волна человеческой экспансии – короткоживущих человеческих существ без роботов.

А теперь – Жискар встал – я думаю, сэр, нам пора идти в дом доктора Фастальфа и приготовиться к вашему отъезду. Все, о чем мы говорили здесь, конечно, нельзя никому передавать.

– Это строго конфиденциально, уверяю вас, – сказал Бейли.

– Да, – спокойно сказал Жискар. – И не бойтесь ответственности за молчание. Я позволю вам помнить, но у вас никогда не возникнет желания рассказать об этом деле. Ни малейшего.

– Еще одно, Жискар, пока вы не надавили на меня. Присмотрите за тем, чтобы Глэдис не обижали на этой планете за то, что она солярианка и принимала робота за мужа, и… пусть она примет предложение Гремиониса.