Эра Бивня - Рэй Нэйлер
– Ты не волнуйся, сынок. Я еще и не такое умею. Вернусь буквально через минуту!
В гараже мы обступили обезглавленное тело Отца. Всем страшно хотелось его потрогать, только никто не решался. Когда наконец один мальчик осмелился похлопать Отца по плечу, тот вдруг поднял руку и погрозил ему пальцем. Дети с громкими визгами разбежались по двору и попрятались кто куда.
Потом мы все сели в кружок на лужайке, посаженной Отцом, и стали ждать, беспокойно поглядывая на фургон, – точь-в-точь взрослые в больничном зале ожидания. Наконец мастер вышел, держа под мышкой голову Отца, и направился к гаражу. Мы кинулись следом.
Даже мама вышла посмотреть. Прикрутив и напоследок еще раз отполировав голову, мастер повернулся к ней.
– Я только заменил глаз и корпус. Похоже, начинка не пострадала: все тесты он прошел на ура. Дайте знать, если заметите что-то странное. Надеюсь, все будет в порядке.
– Мы вам так благодарны. Ох уж эти подростки…
– А! – отмахнулся мастер. – Отцам не только от подростков достается. Бывает и хуже – гораздо хуже. Мой вам совет… не мое это дело… и все же советую вечером и на ночь оставлять Отца дома. Или хотя бы не выпускать одного. Пока народ в округе к нему не привыкнет.
Отец повернул голову в нашу сторону.
– Эй, детвора, у кого есть перчатки? Кто хочет половить мяч?
Все с радостными воплями кинулись по домам за битами и перчатками.
– Зайдете на чашечку кофе? Должна же я как-то вас отблагодарить, – тем временем говорила мастеру мама.
– С удовольствием!
Вечером мы с ней прогулялись до винного магазина. Отец остался дома, в гараже: чинил карнизы для штор в гостиной. Вечер был жаркий. Земля за день скопила много солнечного тепла и теперь пульсировала, как горячая кожа. Мы пошли дальним путем, и всю дорогу я разглядывал маму, отмечая всякие мелочи: сияние волос цвета дюн в свете фонарей, один-единственный кривой зуб в широкой улыбке.
– Мастер мне понравился, – сказал я. – Добрый.
Она положила ладонь мне на голову. Я обожал, когда она так делала. Это означало, что она мной довольна.
Погода менялась. Начался учебный год, и каждый вечер после захода солнца с пустыни налетал сильный ветер, несший запахи зимы, снежной слякоти и хрустящих заледеневших лужиц на дороге по утрам.
В Хеллоуин мы с Отцом отправились по соседям за конфетами. Я нарядился в самодельный костюм из алюминиевой фольги, папье-маше и картонных коробок от овсянки. Костюм получился что надо. По улице теперь шагали два робота, отец и сын.
Пока мы обходили округу, мама раздавала конфеты шайкам ведьм, оборотней, космонавтов и скелетов.
Около девяти вечера кто-то проломил нам крышу, сбросив на нее с высоты мешок битого кирпича. И тогда же в окно кухни влетел камень.
Мы с Отцом, набрав целую наволочку конфет, вернулись домой, а посреди лужайки стояла полицейская машина. Мама сидела на диване в гостиной и спокойно беседовала с двумя патрульными.
Один из них говорил:
– В любом случае так с вдовами ветеранов обращаться нельзя. Мы не потерпим такого неуважения к семьям погибших воинов. Нетрудно догадаться, кто за этим стоит. Мы нанесем им визит и проведем воспитательную беседу.
– В голове не укладывается. Это всего лишь робот…
– Мир сходит с ума, мэм. Летающие машины и роботы, лучевые пушки и чудодейственные зелья из открытого космоса… Людям непросто к такому привыкнуть. Технологии с той упавшей в тридцать восьмом тарелки перевернули мир. Каждый год правительство или университеты выводят на рынок какую-нибудь новую штуковину. Народ, понятное дело, нервничает…
Патрульный умолк, когда мы с Отцом вошли в гостиную.
– Что ж… Не будем больше отнимать ваше время. Постараемся почаще высылать в ваши края патрульных. На всякий пожарный.
Я стянул с головы шлем, и второй полицейский с улыбкой наклонился ко мне.
– Классный костюм! Сам делал?
– Отец помог, – ответил я.
Отец пожал плечами.
– Да я почти не помогал. Только скопил немного старых газет и приготовил клей. Что здесь случилось?
Патрульные ему не ответили. Даже не взглянули на него.
После долгой паузы один из них сказал:
– Что ж, спокойной ночи, мэм!
И оба, козырнув, вышли.
Я услышал, как один шепнул другому:
– Знаешь, меня и самого жуть берет…
Мама разобрала мой мешок с конфетами, восхищенно качая головой и раскладывая сладости по видам, а Отец ворчал, что это будет колоссальный сахарный удар и надо обязательно разработать систему нормирования конфет, чтобы я не объелся сладким.
Среди ночи я проснулся весь в поту, не понимая, что меня разбудило. Я на цыпочках прошел по дому: заглянул к маме – та спокойно спала в своей кровати – и проверил, заперты ли передняя и задняя двери.
Затем открыл дверь в гараж. Отец сидел на месте, подключенный к док-станции. Вот только он по какой-то причине не был переведен в режим сна: я видел радужные огоньки его глаз в темноте и слышал, как он тихо бормочет себе под нос – словно тайком совещается с пылесосами, верстаками, старыми газонокосилками и баллонами.
– Отец?
Огни сразу погасли.
На следующий день мы с Отцом после школы отправились в скобяную лавку за кровельными гвоздями и гидроизоляцией. День был серый. Битые тыквы и запах горелой листвы, бумажные скелеты и летучие мыши в окнах.
Я держал лестницу, а Отец чинил крышу, и мы с ним пели хором «Когда святые маршируют» и патриотическую «За моря».
Может, из-за нашего пения я и не слышал, как к крыше подлетел терраплан Арчи Франка. Зато Отец услышал и поднял голову. Я в тот момент почему-то смотрел на Отца, а не наверх. Робот вскинул руку с молотком и одним молниеносным плавным движением метнул его вверх.
Раздался крик. Тачка Арчи пронеслась над крышей дома, теряя управление и срывая ветви с верхушек деревьев. Она чуть не рухнула, однако потом все же выправилась. Я успел разглядеть на пассажирском сиденье девчонку с алыми, округленными в крике губами. Почувствовал на лице что-то влажное и теплое – будто первую каплю летнего дождя. Провел рукой по лбу.
То была кровь.
Тачка скрылась вдали, унося с собой вопли и ругань.
Отец спустился по лестнице. Янтарные глаза ярко полыхали на фоне его серебристого лица и бесцветного неба. Он положил руку мне на плечо.
– Теперь у нас с тобой есть маленький секрет.
Я кивнул.
– И нам придется купить новый молоток.
В ноябре несколько воронов поселились в кроне виргинского тополя напротив нашего дома. Отец
