Стас Ас - Тени прошлого - тени будущего (СИ)

будь, что будет. Я должен продолжить бой! С врагом!

– Кем бы он ни был?! Ты знаешь, что Чжан Лун считает врагами не только их?!

– У нас один враг!

– У врага много имен, одно – только у нас! Черт… Тупой ты, Нор, как последний скингер… Не

там правду ищешь! Смотри, найдет она тебя первой! Чжан Лун! Его враг – AVRG! Сейчас – это

неподконтрольные нам теперь машины! Потом – мы все!

– Он нам не враг.

– Он – опасный союзник. Чжан Лун под прямым контролем главнокомандующего – Штольт ему

и шагу в сторону ступить не позволит. Ты о чем думал?! О чем ты вообще думал, Нор?! Ты был бы

153

расстрелян еще до того, как “стрелу” бы со стоянки поднял! Какой тут Чжан Лун?! Какой тут

штурм?! С чего ты взял, что офицеры пятой армии черт знает кого с больной головы в бой бросят?!

Тебе и там луч в голову пустили бы, хоть ты систему не покинул и в бой рвался, как бешенный

скингер! Ты штрафной, Нор! Дошел до черты – дальше к черту только!.. Нор, выкинь все это из

головы, и придумаем еще, что с тобой делать!

– Так точно.

– Умереть в бою – за этим и в Хантэрхайме дело не станет. А если ждать не можешь – ни на что

ты тогда не годен, Нор. Куда б ты ни бежал, Нор, это низшая форма трусости!

Стикк уже застегнут до ошейника – он надел перчатки и фуражку, но еще держит судорогу за

стиснутыми зубами, пытаясь с ней совладать…

– Командир, трус не побежит от более далекой смерти к более близкой, понимая, что делает.

– Стикк! Трус бежит, не разбирая дороги! Но будет еще Нору шанс дан искупить дурь – еще

посмотрим, каким образом, но дан он будет. Только будет он – последним!

Нору, наконец, было позволено опустить дрожащие от боли руки. Он сжал искусанные бледные

губы в жесткую, пунктирную из-за этих ссадин, линию – наклонил голову… Это не согласие –

повиновение сильнейшему. Но по-другому с ним и быть не может – это мы с Лесовским уже твердо

усвоили.

Теперь Нор мертвым грузом висит на плечах наших командующих – вернее, нашего

взводного… За нас с Владом Стикк без труда ответственность принял, мы не подведем. А Нор, и

без того штрафной боец, ему покажет еще, как это – остро заточенный камень на шее таскать, к

тому же и добровольно… Да что теперь, один другого стоит… К Стикку доверие тоже не

безгранично… Унхай, пожалуй, способен по-настоящему Нору мозги вправить, но ему на это

времени не жалеть… А времени, как раз, здесь ни у кого и нет. И выходит, что всех Айнер силой

собирает и волей держит – его здесь власть.

Стикк Айнеру под контроль передан – значит и весь наш взвод по большей части под его

надзором… вместе с Нором и его проступками… Нам всем от этого лихо будет. Ясно, что Нору, без

заступнических атак нашего взводного, определенно свет белый не видеть бы – Айнер бы его

действительно больше не терпел. Перешагнул Нор границы его офицерской выдержки, и больше

ему – нестойкому бойцу – на его поддержку рассчитывать особо не приходится… И без того

командиры и за него, и с ним бились довольно. А бой, каким бы он ни был, без потерь не проходит.

Не стоит Нор теперь никаких потерь. По мне – он их и не стоил, но командирам всегда видней.

Никуда не попрешь – Нор не простой солдат – он воин, пусть и “раненый”.

Унхай незаметно прочертил знак тишины – отходим… Полыхнул красный свет – тревогой

внутренней безопасности накрыло и наш сектор. Нор не протестует против того, что Айнер сцепил

пальцы на его предплечье и поволок к выходу. Не стал он противиться и тому, что Айнер толкнул

его холодным светом загруженных излучателей вперед, в темноту. Нор не способен вырваться из

этой мертвой хватки, хоть и мог бы… Он достойно держит прямую спину, не опуская гордо

поднятой головы, – никуда его выправку и стать не деть – только взгляд его полностью утратил

отчаянный и больной блеск, потемнел от усталости и боли. Он безоговорочно сдал оружие, считай

– бросил штандарты к ногам… высшему офицеру. Айнер не сломил его дух, но он победил –

победил нас всех с настланным на нас дурманом… Он резко сорвал мутную поволоку, оставленную

жесткими химикатами, – считанные секунды, и сознание пробудилось… к нашему возросшему

ощущению какой-то безвыходности от не полного понимания нами содеянного…

– Идем! Развели тут кровищу!

Конвойные “защитники” явились из темноты и замкнули нас сзади. Коридоры, переходы –

незнакомые, мрачные и разрушенные – светит нам только оружие Айнера и мертвенное мерцание

этих совершенных машин…

– Унхай, где Хорнкйенг?! Ко мне его!

– За ним посланы машины.

– Тогда найди пустые карцеры! Здесь – на этом объекте!

– На схемах объекта подобных помещений нет – только за пределами сектора.

154

– Исполнишь! Карцер нужен здесь – у нас! Сорг, Хорн, Герф и Влад сектор не покинут! Но чтоб

под замком были! А ты, Нор!.. Ты по краю ходишь! Скучаешь по карателям?! А они по тебе – нет!

Больше твои штрафы не снимут, что б ты ни делал! Не хотелось бы мне твою шкуру людям Скара

на растерзание отдавать, но знаешь же, что отдам!

– Знаю, не раз подтверждали это действием, командир.

– Так вот этот раз будет последним, потому что меры ужесточают! И ограничений у

Тишинского не будет – Хантэрхайм перейдет в его безраздельное властвование!

– Так точно.

Здесь проведут внутренние зачистки… Пальцы холодеют… В полумраке я так и вижу россыпи

искр с замкнувших нервов Айнера. Как-то рефлекторно сжимаюсь под его напором. Обычно это

вызывает сопротивление, но сейчас с трудом останавливаюсь, чтобы не отступить во тьму. Сейчас

другой допрос будет – серьезный. Сейчас по всем данным дело будут разбирать. Даже на

невозмутимом лице сержанта нерв дергает… А Нор уж совсем плох, хоть и напускает еще что-то,

вроде остаточных усилий, удержать дерзость, но это не убедительно…

– Не дерзишь больше! Продолжай тише, чем снег, падать! Тебе другого теперь не положено!

Нор, мы всех найдем! Всех, кто бежит, как крысы! Решай, с кем ты! И где тебе место! Середины

тут нет! У нас к общей цели один путь! К общему построению – один плац! Одно у нас

карательное лезвие – и заточено оно с одной стороны! Решай сейчас!

– Так точно. Готов исполнить долг. Жду указаний, командир.