Алексей Свиридов - Человек с железного острова

– Хватит развлечений, Старший, давай! – и свет вокруг начинает с ощутимой скоростью меркнуть, а на руки-ноги наваливается страшная усталость – что там наша гонка по лесу, пустяк! Вот уже и не видно ничего вокруг, только Студент да эти три фигуры как подсвечены на фоне почти полной черноты. Лениво, как о ком-то третьем проходит мысль: «Наверное, это последнее, что я вижу». Хотя кое-какие остатки воли у меня еще есть, и я направляю рассуждения в другое русло. Так же спокойно и неспешно думаю, на что это похоже и что надо делать – может всего-то два слова сказать. А карлик прямо на глазах начинает пухнуть, вытягиваться, и наконец становится вровень с верзилой – теперь они как близнецы, но тут темнота резко спадает – снова сверху предвечернее небо, коричневые всхолмья под ногами и чистый прохладный воздух. А троица стоит к нам спиной обернувшись – уставились на очередного персонажа. Вот это, пожалуй, сила. Старичок-боровичок в ярко-зеленом плаще и с зеленым посохом с изумрудом, и остальная одежонка плохонькая. Студент рядом, он тоже очнулся, шепчет: «Надо исчезать!», голос хриплый такой, тоскливый, но я ему также шепчу: «Тихо!». Что-то мне такое рассказывали, да, это ни кто иной, как Радагнар Дрикэлрин, если по иному говорить, то неторопливый мудрец цвета листьев.

– Студент, ты пока помалкивай. Это первая сила, понял? – он молча кивает головой, догадавшись не перебивать Радагнара – речь у мудреца соответственно прозвищу тоже неторопливая.

– Опять вы за свое взялись, разбойники?! Теперь я вас не пожалею, и сделаю то, что обещал. Убирайтесь! – и троица, словно сдунутая ветром, или смытая водой исчезает с глаз долой.

– Вы уж – это он теперь к нам обращается – Вы уж не сердитесь, а то совсем нехорошо получается, когда еще я сказал, что эти кровососы перестанут тут злодействовать, так нет же, опять начали.

Студент:

– Да нет, что вы, мы и не знали вовсе, спасибо большое!

– Да вижу, что не знали, раз в такие худые места пришили. Тут у нас и волки еще тех времен бродят, и гоблинское отродье тоже есть, и еще кое-какие хитрые существа, умеют ведь прятаться и выжидать! А у меня своих забот по горло хватает, чтобы еще и с ними воевать. Но раз уж со мною встретились вы, то хоть немного попробую вам помочь. Вы что за люди-то будете?

– Люди, да не совсем – отвечаю. – Уртазы мы.

Пауза, старичок молчит, переваривает информацию. Потом тянет:

– М-м-да. Ну и что теперь? Обратно этим отдавать по такому случаю? Вот так вот и подводит меня доброта-то моя. Садитесь, поговорим.

Студент:

– А здесь удобно ли будет?

– Ничего, сейчас будет удобно, а пока устраивайтесь.

Сам он опирается на жесткий куст – ветки пружинно пригибаются и образуют что-то вроде кресла. А прямо перед нами, оказывается, есть пара очень удобных коряг – даже спиной есть на что облокотиться. Я не понимаю, откуда они взялись, пока не замечаю, что одна из коряг вытягивается, делаясь видимо комфортабельней, и снова замирает. Студент с достоинством благодарит и садится, а я не успеваю – Эсте снова подает голос:

– Але, але, мы почти все, не больше часа осталось.

– То есть как?

– Да так, время-то уже к шестому часу близко. Я тут вас уже вызывал, да молчали что-то. Ну так ты как?

– Все нормально, я… я потом с тобой поговорю.

Радагнар:

– Это что за разговор у тебя? Ра-де-о?…

– Да. Радио.

– Слышал я про это. Ну так вот, господа уртазы: я, Радагнар, никогда в политике силен не был, и старался не мешаться в войны, союзы, споры и прочее. Даже в последней сваре участия почти не принимал. Но об событиях я все-таки понятие имел раньше, а сейчас не очень. Дело в том, что не так давно узнал я о решении Совета Светлых Сил про ваш народ. Дескать, уртазы есть опасность, они по своей воле меняют течение судьбы нашего мира, и это грозит ему бедами… У посему уртазов этих – сиречь вас – необходимо всякими способами из Средних земель гнать, о дружбе с ними и не заикаться, услуг ихних также не принимать ни под каким видом.

Я:

– Лихо! То есть это не только королям всяческим команды такие спустили, а вообще, так сказать повсеместно. А что же не просто порезать или потравить, да и дело с концом?

– Да я, право, и сам не знаю, но думаю так: ваши ведь никогда никаких по-настоящему злых дел не творили?

– Ну вроде бы так.

– А значит, пустись скажем вот я в смертоубийство, так сам бы себя черным мазать бы начал. А свой цвет каждому дорог. Да и вообще, я про уртазов просто ничего не знаю – слышал что есть такие да и все. Не та причина, чтобы всерьез накидываться.

Я молчу, Студент молчит, старичок тоже примолк, думает видимо. А вокруг нас совсем что-то непонятное творится: словно зеленые стены, плотно стоят мохнатые зеленые вроде как можжевельники, а верх уже наполовину зарос широколиственными ветками. Листья свежие, пахучие, но ведь конец сентября месяца! А свету между тем не убавилось, и откуда он, я даже и не знаю. Впрочем, чудеса чудесами, а диалог надо продолжать, пока у Радагнара настроение хорошее.

– В общем так, – говорю. – Я тебе сейчас попробую про нас рассказать, а тебе уж решать, причина, или нет. Мы люди из другого мира, совсем другого, а сюда дорогу случайно нашли. Никаких претензий на власть само собой не имеем, единственный грех – знать много любим. Вот сейчас например так дело поворачивается, что если мы как следует с вашим миром разберемся – что он, по каким законам живет, откуда взялся, то поймем и свой тоже. Похожи наши миры, только в вашем кое-что… ну не проще, а явственней что ли… И есть у нас дома сейчас такие проблемы, которые можно решить, только разобравшись с их механизмом, а тут это получится быстрее и надежнее. А что на судьбу этого мира наше присутствие влияет – какая с этого беда? Если живо Круглое царство, и не дает восточным ордам проникнуть к западу от Большой реки, так разве ж это плохо?! Если мы помогали королю управлять одновременно двумя половинками своего государства – разве это преступление?! Нас можно обвинить только в том, что Средние земли стало в чем-то зависеть от нашей помощи, но это же глупо! Так можно обвинять одно весло в том, что от него зависит весь корабль. Но вот он же нас в этой зависимости и обвинил, а ведь его глупцом никто не назовет!

Радагнар отрывает от своей мебели веточку, и начинает ее задумчиво грызть. Сгрыз, повертел в пальцах остаток, выкинул и вздыхает:

– Да, сложно. Видимо в Совете говорилось о чем-то серьезном, более серьезном, чем рассказал сейчас ты. Давненько я там не бывал, лет шестьсот уже наверно…

Студент открывает было рот, и тут же спешно его закрывает, и делает равнодушное лицо – чему, мол, тут удивляться! Радагнар:

– Ну а сюда как вас занесло?