Ли Брэкетт - Исчезнувшая Луна

— Берегись… Шеннеч…

Он положил руки на камень, который должен был раздавить людей. Лицо его исказилось.

Но ведь есть и другой способ! Он, Тревер, принадлежит Шеннечу только живым, а значит есть способ избежать нового предательства.

Он собрал последние разрозненные остатки своей воли и покатился к краю пропасти.

Упав с высоты ста футов, человек навечно останется спокойно лежать на камнях.

— Нет, Тревер! Нет!

Мощный приказ Шеннеча остановил Тревера на самом краю обрыва, а затем руки Джин оттащили его.

Он услышал, как тонко и хрипло прозвучал крик Сола:

— Столкни его! Он Корин. Ты видела его лицо!

— Нет! — откликнулась Джин. — Он хотел убить себя ради нас!

— Но им владеет Шеннеч! — снова закричал Сол. Шеннеч и в самом деле владел сознанием Тревера.

Он подавил последнюю искру его возмущенного сопротивления и грубо скомандовал:

— Убей женщину и мужчину!

И Тревер попытался это сделать. Теперь он был в полной и беспрекословной власти Шеннеча, но Джин и Сол крепко держали его.

Вдвоем они были намного сильнее, и он не мог повиноваться последнему Шеннечу, как бы ни жаждал этого.

— Свяжи ему руки! — яростно крикнула Джин. — Мы потащим его на веревке!

Кипящая злоба Шеннеча хлынула через мозг Тре-вера. Он отбивался, но тщетно: его руки стянули кожаными ремнями и без лишних слов поволокли его вниз.

Затем он почувствовал, что злоба Шеннеча сменилась страшной безнадежностью. К Треверу вернулось собственное сознание, и в темноте своего усталого мозга он услышал отголосок последнего горького восклицания:

— Я слишком стар!

Глава 8

Тревер медленно просыпался, то поднимаясь над черным океаном беспамятства, то погружаясь в него снова, и в короткие интервалы осознавал, что лежит в постели и у него болит голова.

Наконец настало время, когда он поднялся из забвения окончательно. Открыв глаза, он увидел металлический потолок.

— Значит, мы это сделали, — сказал он.

— Да, сделали, — отозвался дружелюбный голос. — Это Солнечный Город. Давненько мы тут торчим.

Тревер повернул непослушную голову к стоявшему у кровати доктору в белом халате, но не увидел ни его, ни комнаты. Он видел только поднос на тумбочке и в нем темно-желтый глаз, загадочный и сияющий.

Солнечный камень.

Рука Тревера слабо потянулась к лицу.

Доктор опередил его:

— Не беспокойтесь. Его извлекли. Деликатная оказалась работа! Некоторое время у вас поболит голова, но любой согласился бы на это ради солнечного камня!

Тревер не ответил. Он долго пытался что-то вспомнить и наконец спросил:

— А Джин и Сол?

— Они здесь. Тоже весьма странный народ. Ни с кем не разговаривают… Все вы — сплошь тайна, знаете ли.

Джин…

Доктор вышел и вскоре вернулся с Джин и Солом. Теперь они были в современной синтетической одежде. На Джин она выглядела так же неуместно, как шелковое платье на леопарде.

Джин увидела улыбку в глазах Тревера и воскликнула:

— Не смейся надо мной… никогда!

Тревер понял, что приобщение Джин к цивилизации дело почти безнадежное. Но это его не огорчало.

Она серьезно оглядела его, а затем сказала:

— Говорят, что завтра ты сможешь встать.

— Это хорошо, — тихо ответил Тревер.

— Но ты еще должен быть осторожен.

— Я буду осторожен.

Больше они не сказали ни слова, но по ее твердому, серьезному взгляду Тревер понял, что Хьюго и соколы-ящерицы прощены ему. Не забыты, но прощены, что Джин и Тревер встретились и больше не расстанутся.

Сол с тревогой вскричал:

— Мы ждем здесь столько дней! Когда же мы вернемся в долину за остальными!

Тревер повернулся к доктору, с любопытством наблюдавшему за происходящим.

— Могу ли я нанять здесь корабль?

— Человек, имеющий солнечный камень, может получить почти все, что захочет, Тревер. Я это устрою.

Зафрахтованный корабль, который вез их обратно в долину, имел минимум команды и двух техников-минеров, нанятых Тревером.

Они высадились за пределами древнего города, и рабы хлынули к ним, наполовину обрадованные, наполовину испуганные неожиданным воплощением древней легенды.

Тревер объяснил Солу, что надо сделать.

В черепах убитых Коринов оставались солнечные камни баснословной ценности.

Надо было отправиться туда с рабами и собрать камни.

— Но эти камни — зло! — закричал Сол.

— В других мирах — нет, — ответил Тревер. — А ведь твоему народу нужно как-то жить.

Когда это было сделано, все собрались на корабле. Тревер кивнул техникам.

— Пора, — сказал он. — Вход в катакомбы там, наверху.

Техники ушли, взяв с собой тяжелый груз, который они несли вдвоем. Вскоре они вернулись, уже налегке.

Тревер достал из кармана свой солнечный камень. Джин вцепилась в его руку.

— Не надо!

— Теперь это не опасно, — сказал Тревер. — У него не хватит времени сделать со мной что-нибудь, а я чувствую, что должен кое-что сказать ему.

Он приложил солнечный камень ко лбу и мысленно закричал:

— Шеннеч!

Мозг его накрыла темная ледяная тень Последнего. Мысли Тревера были прочитаны в один миг.

— Значит, это конец, Тревер?

— Да, — твердо ответил он, — конец.

Он ожидал взрыва злобы, бешеного сопротивления, попытки захватить его сознание, предотвратить гибель, но этого не произошло. Последний радовался. Радовался как ребенок.

— Как? Значит, ты хочешь, чтобы я это сделал?

— Да, Тревер! Я подумал, что ждать смерти долгие столетия будет слишком долго и скучно, а это освободит меня сразу.

Вне себя от удивления Тревер махнул рукой, и их корабль, взревев двигателями, взмыл к небу. Еще один взмах — и техники потянулись к кнопке радиодетонатора.

В этот момент Тревер услышал голос Шеннеча, звучавший, точно широко разлившаяся музыка — смесь радостного, ликующего хора освобождения с аккордами космической печали о том, что было и никогда не возвратится, о величайшей древней расе, которой ныне пришел конец.

Кнопку нажали, и огненный столб взметнулся там, где некогда стоял город.

Потом песня Шеннеча смолкла, и в звенящей тишине последнее дитя гор навеки ушло в Ночь.

Твиннер

Из-за утла вывернуло такси и медленно покатило по улице.

— Приехали! — пронзительно завизжали дети.

Белая калитка широко распахнулась.

— Папа! Мама! Дядя Фред приехал!

Мэтт Уинслоу вышел на крыльцо. Через минуту появилась и Люсиль, занимавшаяся чисткой кухни к празднику. Такси остановилось перед домом. Джо и Барби, как расшалившиеся тигрята, с воплями бросились к нему, а с обоих концов улицы бесшумно продвигалась соседняя мелюзга, соображавшая, что мешать Уинслоу сейчас нельзя, но быть поближе очень желательно, ведь сегодня тут можно увидеть такие чудеса!..