Ирина Скидневская - Звёздные мальчики

- Я счастлива умереть за его народ, - прошептала Ана помертвевшими губами.

- Умереть? - Дора прищурилась. - Нет, я не для этого тебя купила.

- А для чего? - резко спросила Ана.

- Я думаю, ты уже догадалась.

- Я не гадалка.

- Неужели? А я думала, каждая цыганка умеет гадать.

Сердце у Аны сжалось. Дора задумчиво рассматривала ее.

- О, дорогая, только я понимаю, как нелегко тебе жить среди людей... скрывать свои желания, чувства, - смиренно и даже робко сказала она, подходя поближе. - Когда я думаю о том, как коварна твоя бесхитростность, я испытываю не сравнимый ни с чем восторг.

- Оставь меня в покое, - глухо сказала Ана. - Что тебе нужно?

- Твоя сила. Твой необыкновенный дар. Твоя мощь, не доступная обыкновенным людям. Это просто чудо, что я встретила тебя... Мы станем друзьями, правда? - вкрадчиво сказала Дора. Ее черные глаза сверкали жутким, неприятным огнем.

Ана изумленно смотрела на Дору, и недобрые предчувствия, мучившие ее, все усиливались. Дора опасливо прикоснулась к ее руке. Ана резко отстранилась.

- Я счастлива... - почти благоговейным шепотом произнесла Дора. - Не каждый может похвастаться дружбой с оборотнем.

Муха кричал и сопротивлялся, как мог. Ухватив с обеих сторон за руки, слуги волокли его в покои короля. Король шел следом, пошатываясь, как больной. Карлика затолкали в плетеную корзину и подвесили на веревке под потолком, в нескольких метрах от пола.

... Озаренный огнем свечи, Далибор сидел за столом, обхватив голову руками. У его ног пристроился Рогач. Когда из покачивающейся корзины доносился слабый стон, пес поглядывал на корзину и недовольно ворчал.

- Я убью тебя, - после долгого молчания донеслось сверху.

- Ты опять? Молчи...

- Ублюдки вы с твоей Дорой, вшивой, потасканной... костлявой...

Король стукнул кулаком по столу. Рогач приподнялся и, посмотрев на короля, заворчал.

- Гадина... Я убью тебя. - Сверху раздались всхлипы.

- Моя родина гибнет, и если в моих силах остановить ее падение, неужели ты думаешь, что я постою за ценой?!

- Эта цена имеет название!

- Я не знал, что это преступление, - мечтать о лучшей жизни для своего народа...

- То, что ты сделал, - не преступление. Это хуже.

Далибор вскочил, как разъяренное животное, и закричал:

- Дора стерла бы мою страну с лица земли! Лучше погибнуть от собственного меча, чем изменить родине!

- Да, лучше погибнуть, - вторил ему голос из корзины. - Что ж ты не погиб?

Король опустился в кресло.

- Не погиб... Не погиб... - прошептал он.

Муха перестал плакать.

- Я знаю, почему ты не погиб, - сказал он. - Это Ана спасла тебя. Она разрезала свое платье и подкупила гонца, чтобы он объявил, что война отложена. Ты по-королевски отблагодарил ее, гадина... Молчишь? Не знаешь, что сказать... Мучайся теперь, если ты еще можешь что-нибудь чувствовать. Обнимайся со своей Дорой, которая вспарывала животы рудокопам...

- Замолчи! Замолчи! - страшным голосом закричал Далибор. - Я убью тебя! Рогач вскочил и залаял. Карлик засмеялся:

- Позови свою невесту. Вместе позабавитесь! И этого, серого, такое же чудовище, как и его хозяин...

Король упал за стол и глухой стон, похожий на рыдание, донесся до Мухи. Он на время замолчал, подумал и вдруг негромко произнес:

- Она любила тебя.

Далибор поднял голову.

- Она любила тебя, - повторил карлик, наблюдая за ним в дырочку в корзине.

- Замолчи...

- Любила.

- Замолчи!

Муха закричал во все горло:

- Она любила тебя! Любила!

Жестом, беспомощным, как женский упрек, король заткнул уши и тоже закричал - чтобы заглушить голос, который раздирал кровавую рану на его сердце...

Ветер заметал в низкое маленькое окошко рои белых мух. Лежа на полу, она с трудом дотягивалась до него, чтобы снова и снова взглянуть на серое ночное небо и жадно подставить ветру свое пылающее лицо. Если бы только увидеть звезды. Ей сразу стало бы легче.

У нее опять болят руки. Она поднесла к глазам почерневшую ладонь. Они пытали ее огнем. Она не кричала - кричит только слабый... Они хотели вызвать к жизни невозможное и отвратительное, то, о чем она все время пыталась забыть и что осталось где-то далеко, за той темнеющей горной грядой. Оно осталось далеко отсюда!

Она снова посмотрела в окно. Себя не обманешь... Прошлое всегда с нами. От него нельзя укрыться за высокими снежными перевалами. Оно настигнет тебя и там...

Снаружи начиналась буря. Ночной ветер становился все холоднее и неистовее, но в его голосе ей слышалось обещание скорого прихода весны. Еще совсем немного, и отступят долгие мглистые ночи - солнце растопит их холод; в долинах лопнут на деревьях почки, яростно пробьют землю зеленые ростки и заплещутся реки. Потом заколосятся хлеба, и посреди летнего зноя холод этой бесконечной ночи будет казаться ей далеким и призрачным. Да он уже и отступил... ей жарко... Рана в груди просто пылает, и горят ладони. Этот ветер... он стал вдруг нестерпимо горячим, и она не понимает - как это возможно? Наверное, это сон...

...Жаркий полдень плавит камни, и густое обжигающее марево скатывается с вершины холма, толкая в грудь девочку, карабкающуюся вверх. Там, высоко, ее ждет белокурый мальчик. Он звонко смеется и подбадривает ее. Она не узнаёт его, но тоже смеется, скрывая свое смущение, и упрямо взбирается по крутому склону, напрягая последние силы. Для нее сейчас нет ничего важнее, чем дойти до вершины.

- Иду, уже почти дошла... - все повторяет она, тяжело дыша. - Не смейся надо мной... Ты противный... Видишь, я уже дошла...

Из-под ног у нее сыплются камни, с шумом скатываясь вниз и где-то далеко встречаясь с землей. Она боится даже смотреть туда, на незнакомую ей сожженную зноем равнину, на раскаленные каменные россыпи и чахлые рощи, изнывающие под солнцем. Оглушающая тишина вокруг вдруг начинает звенеть, будто где-то далеко и печально заныли скрипки.

Не слушая их, мальчик протянул к ней руки и начал петь другую, свою, песню. Она остановилась и, с трудом сохраняя равновесие, прислушалась.

- Ты вернешься, дорогая... Ты взойдешь на этот зеленый холм, я обниму тебя, и мы никогда не расстанемся... - пел мальчик.

Он подошел к самому краю вершины, склонился, и она увидела, что у него светлая тень. Ей вдруг стало так легко и свободно стоять здесь, между небом и землей, и слушать этот родной, звонкий голос. Она узнала его... Она поднимется, и ее встретят все те, кто покинул ее и кого она так любит... Ее ждут!

Она обернулась - ее собственная тень тоже была светлой. Засмеявшись, она протянула руки к мальчику, поджидающему ее на вершине.

- Я иду к тебе, Ян, - сказала она. - Я иду к тебе.

Она выпрямилась и легко побежала вверх, больше не слушая грустную мелодию далеко позади себя, и вскоре та стихла совсем - хватающая за сердце... печальная, как неразделенная любовь...