Ирина Скидневская - Звёздные мальчики

- Что? - не понял король.

- Она говорила в зеркало: "Нет! Нет!" - Урсула перевела дух.

- Няня, она перенесла тяжелую болезнь... Это я ранил ее, не забывай...

- Она спасла Дору!

- По неведению.

- Не женись на ней, Далибор, заклинаю тебя всеми нашими богами... Она погубит и тебя, и все наше королевство... - Урсула заплакала.

- Я люблю ее, няня, - спокойно и твердо произнес король. Он встал и прошелся по комнате.

- Хорошо... - сказала Урсула, вытирая слезы. - Хорошо... Я не хотела говорить тебе... Знаешь, кто украл платье невесты? - Король обернулся и замер на месте. Урсула закивала головой. - Я сама это видела. Той ночью, перед вашим уходом, она вместе с этим гаденышем, которого ты подобрал в лесу и который ненавидит тебя, разрезала платье на сотни кусочков и спрятала у себя под периной. Ты не видел ее лица, Далибор... Возбужденное, раскрасневшееся... Она так торопилась, будто за ней гнались...

- Я не верю.

Нянька короля кивнула и, сгорбившись, побрела к двери.

- Я люблю эту женщину... больше жизни! - крикнул ей вслед король.

Не оборачиваясь, Урсула вышла и тихо прикрыла дверь.

В ночь перед днем выбора невесты Ана заснула на удивление быстро. Ей приснилось, что Далибор входит в комнату, садится за стол и молча начинает есть. Он не смотрит на нее. Сердце у Аны сжимается от внезапной тревоги. Ей больно, как никогда, но гордость не позволяет ей заплакать.

- Почему ты не смотришь на меня, Далибор? - хочет спросить она, но он опережает ее.

- Очень много дел, - по-прежнему не глядя на нее, в сторону, говорит король. Он знает, что Ана здесь, но она уже не входит в его жизнь. Она чужая.

Оглушенная этим несчастьем, Ана стоит у стола, безвольно опустив руки, а вокруг, не замечая ее, ходят люди, занимаются своими делами. У них своя жизнь, и никто не интересуется ее собственной. Она чувствует себя потерянной, маленькой, ничего не значащей, и начинает ненавидеть себя за свою ненужность.

От сильной душевной боли она проснулась. То, что это был просто сон, не успокоило ее. Она боялась своих снов...

Ана встала с постели и привычно бесшумно, чтобы никого не потревожить, поднялась на крышу башни, на выстуженный ветрами чердак, где не один десяток лет, покрываясь пылью, копился всякий хлам. Ее тянуло сюда, к грязному заледеневшему окошку, которое она отогревала свечой, и каждую ночь, пугаясь неизвестно чего, она смотрела в него и замирала от ужаса перед непонятным и неизбежным, что надвигалось из темноты, со стороны гор. Какое-то быстрое движение, жадное, как у напавшей на след собаки, чудилось ей на далеком неразличимом горизонте. То приближающиеся, то удаляющиеся гулкие голоса и шорохи, чье-то тяжелое прерывистое дыхание, запах крови, страшные видения - словно из далекой, когда-то прожитой ею жизни, - все это вызывало у нее странную дрожь, головокружение, почти обмороки...

Она не понимала, что с ней происходит, но знала, что все вернулось: ночные кошмары, боль, ужас, которые терзали ее прежде, в другой жизни, в другом замке... Нет, твердила она, ужасаясь догадке, которая сводила ее с ума, лишала мужества, наполняла горечью и невероятным страхом, я не хочу...

Когда ее тело начинали мучить судороги, она знала, что ей поможет только одно, и она начинала улыбаться, потом тихонько и все громче, веселее - смеяться, пока не приходило облегчение. Она торопилась увидеть себя со стороны - как в зеркале. Она неизменна. Ее не смогут изменить. Она прежняя - красивая, уверенная в себе, сильная. Она справится с этим. Завтра она скажет мужчине, который стал ей очень дорог, как она любит его. У них родятся дети, и они будут долго и счастливо жить в этом замке, пусть бедно, пусть, но обязательно счастливо. Она не боится непонятного, незнакомого имени, которое огненными буквами все чаще вспыхивает в ее сознании. И не хочет думать о том, что когда она поймет, что значит это короткое, звучное слово, это знание убьет ее, разрушит, уничтожит... И это будет страшнее, чем просто смерть, которой она не боится... Прочь! Пошла прочь! Убирайся...

12.

Едва некогда позолоченных кровель башни замка коснулись первые солнечные лучи, гости, пешие и конные, потянулись на смотр невест. Они собирались до вечера, и замок с трудом вмещал всех желающих посетить короля в столь приятный и значимый для него день. Празднества должны были начаться на закате солнца, когда прибывшие отдохнут с дороги.

...Тронный зал, украшенный новыми драпировками и блеском множества свечей, давно не видел такого количества красивых девушек. Семьи подводили своих красавиц к королю, сидящему рядом с Аной в большом дубовом кресле, и представляли. Король благосклонно кивал.

- Я рад видеть, - говорил он Ане, - что обнищание моей страны никак не сказывается на красоте моих подданных. Словно наши боги пытаются приободрить мой народ в его несчастье и вознаграждают, говоря тем самым, что нельзя расставаться с надеждой. Ты сегодня особенно молчалива, заметил король, - и хороша...

- У меня столько соперниц, что я даже теряюсь, - через силу проговорила Ана. Она чувствовала себя неловко, как будто занимала чужое место. Из-за нее король предпочел сидеть в дубовом кресле, а не на троне, и Ана все чаще ловила неблагосклонные взгляды из толпы.

- Они тебе не соперницы, - спокойно проговорил король, кивком головы приветствуя очередную красавицу. Заглядевшись на короля, синеглазая и светловолосая девушка замешкалась, вызвав у короля улыбку.

Неожиданно толпа гостей зашумела, заволновалась. Прокатившись волной по залу, слуха короля достигла новость. Он потемнел лицом и повернулся к Ане.

- Это будет самая удачная и злая шутка в моей жизни, - глухим от ярости голосом сказал он.

- Что ты хочешь сделать? - встревожилась Ана.

Король посмотрел на Ану, и его взгляд смягчился.

- Я никогда не причиню тебе зла. Знай это... - с любовью в голосе сказал он и поднялся навстречу идущей к нему через зал без всякого сопровождения, охраняемой только обычаем, женщине в нарядном желтом платье, на поясе которого висел кинжал.

Это была Дора.

С худосочным и подвижным, как у обезьянки, телом, Дора казалась подростком, перенесшим в детстве множество невзгод. Ее лицо с мелкими чертами, заметно посеченное шрамами, было лишено какого-либо обаяния из-за злого и брезгливого выражения. В темных настороженных глазах таились подозрительность и необузданная жестокость, а в каждом движении скользила неуравновешенность человека, легко впадающего в гнев.

Приподнимая длинную юбку, так, чтобы были видны ее крошечные ступни, дочь Сохора вызывающе манерно шла по залу. Нервно подергивая обнаженными худыми плечами и постукивая каблуками, она бесцеремонно пересекла боязливо расступающуюся гудящую толпу, приблизилась к королю и дерзко вскинула свою коротко стриженую кудрявую голову.