Anna Milton - Последний Закат

- Нет, - он резко мотнул головой. - Мы действительно уезжали из-за него, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание.

- В каком смысле? - озадачилась я.

- Иногда Мэйсон выходил из себя, и... начинал убивать людей. Они думали, что это дикое животное - волк, например, или медведь, растерзывало убитых.

Я перестала слушать его. В ушах появился сильный гул, и я закрыла глаза. В голове что-то щелкнуло, и я громко выдохнула.

Убийства людей в Огасте, дикое животное, растерзанные тела - и все это началось с тех пор, как Эрик с друзьями переехали сюда... Это Мэйсон... Мэйсон убивал тех людей в Огасте! И получается, это он убил Мелиссу...

Чувства нахлынули на меня, затопив пустоту, образовавшуюся в моей душе, - мною овладело такая смертоносная ненависть, что я затряслась, словно в приступе лихорадки.

- Мия? Что с тобой? - на лице Эрика появилось беспокойство. - Ты в порядке? - он подошел ко мне.

- Это... он... убил... Мелиссу... - гневно произнесла я вслух.

- О чем ты? - Эрик нахмурился. - Мия, объясни мне, что случилось?

- Это Мэйсон убил мою подругу... - еле слышно проговорила я.

Лицо Эрика мгновенно изменилось. Его широкие скулы напряглись от негодования, брови сошлись вместе, в синих глазах засияло удивление, смешанное с недоверием.

- С чего ты взяла это? - почти рыча, спросил он.

- Несколько убийств произошло в Огасте с того времени, как вы появились в городе, - холодным тоном стала пояснять я. - Якобы на людей нападало животное - думают, что это волк. Но все тела были ужасно истерзаны, - я закрыла глаза, и одна слеза скатилась по щеке. - Я должна была встретить свою подругу в аэропорту, которая летела из Огасты. Но Мелисса так и не вернулась... А через три дня ее растерзанный труп нашли на окраине леса между Портлендом и Огастой. Сказали, что ее убило животное... Но теперь я знаю, кто на самом деле виноват в ее смерти...

- Не может такого быть... - в изумлении прошептал Эрик, его взгляд стал стеклянным. - Неужели, он снова принялся убивать?.. - он поднял на меня глаза, полные сожаления. - Мне так жаль, Мия. Я... я поговорю с Мэйсоном. Обязательно поговорю.

Я опустила голову и зажмурила глаза. Пару слезинок упало на прохладный песок. Я вспомнила смирно-лежащую в гробу Мелиссу, и мое сердце сжалось от жгучей боли.

- Мне надо идти, Эрик, - пробормотала я сквозь слезы, не поднимая головы. - Пока...

И я рванула вперед.

- Мия! Постой! - кричал Эрик.

Я блокировала его голос в голове и побежала вдоль берега.

Глава семнадцатая

Известие

С душу леденящим страхом в сердце я медленно шла вперед, проходя через город мертвых. Мое дыхание сковало от непонятного ощущения в груди. В дрожащих руках я держала небольшой букет белых лилий.

Вот, наконец, вдали, рядом с одинокой осинкой, возвышалось белое мраморное надгробие, усыпанное венками. На секунду я остановилась, чтобы перебороть в себе страх и неуверенность, и пошла дальше.

Я остановилась у могилы и с замиранием сердца взглянула на свежую фотографию Мелиссы. Это фото запечатлело в себе счастливый образ моей лучшей подруги. Ее широкую белоснежную улыбку, карие глаза, наполненные счастьем, симпатичные ямочки на худых щеках.

- Здравствуй, Мелисса, - угнетенно пробормотала я и присела на корточки. - Это тебе, - я положила на могилу три белые лилии. - Твои любимые цветы, - я слегка улыбнулась.

Я внимательно смотрела на ее фотографию, и боль разрывала мое сердце на мелкие кусочки. В душе творилось что-то непонятное.

- Как ты там? - я чувствовала себя глупо, что разговаривала с ее фотографией. Но как бы мне хотелось услышать ее счастливый голосок. - Надеюсь, что хорошо...

Я закатила глаза, сдерживая слезы.

- А вот мне очень плохо без тебя, - прошептала я. - Я скучаю, Мелисса, очень сильно скучаю. До сих пор не могу поверить, что моей лучшей подруги больше нет... - я прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать отчаянный вопль. - Почему? Почему ты, Мелисса? Ты не заслужила такой участи... Если бы я могла хотя бы на секунду увидеть тебя живой... Ох...

Я больше не могла сдерживать себя - боль проникла в меня, заполнив собой все. Стон сорвался с моих губ, я закрыла лицо руками и зарыдала. Душевная боль была настолько сильной, что смогла заглушить адский огонь в руке.

- Прости, что я плачу, - дрожащим голосом заговорила я. - Знаю, ты бы не хотела, чтобы мы страдали, но жизнь стала совершенно другой без тебя... Как же хочется повернуть время вспять, чтобы я смогла уговорить тебя не лететь в Огасту. Если бы я только знала, чем закончится для тебя эта поездка...

Я вновь взглянула на фотографию Мелиссы и печально улыбнулась.

- Как же мне дальше без тебя, подруга? Мне хотелось бы столько тебе рассказать, но теперь я вынуждена говорить с твоим надгробием... - очередной поток боли захлестнул меня с головой. - Это несправедливо... тебя нет... жизнь катится к чертям... Знаю, сейчас бы ты сказала, что все будет хорошо, - я снова улыбнулась, - и твоих наставлений мне так не хватает...

На обратном пути я думала о вчерашнем вечере. Эрик и его друзья потомки древнейшего народа Лугару, которые появились на Земле раньше людей, а если быть точнее, то они их создали. Не будь я девушкой вампира, что уже говорит о моем необычном положении, я бы никогда не поверила, что такое вообще может быть. Но это так. И это реальность, с которой я мирюсь уже не в первый раз, и как мне кажется, не последний...

Теперь я должна хранить еще одну тайну. Это так сложно - все держать в себе. Нет такого человека, которому бы я смогла полностью открыться. Теперь мне придется врать всем. Родителям, что вампиры и прочие существа есть в этом мире, и я встречаюсь с одним их представителем порождений Ночи, то есть, вампиром; Дэниэлу - что я ничего не знаю о Лугару, и все осталось прежним, и что Эрик обычный парень; и Эрику - что я такая же, как и все люди, что я ничего не знаю ни о вампирах, ни о Хранителях.

Вот в такую запутанную ситуацию я попала и не представляю, что будет дальше с моей жизнью... Определенно, что врать всем я долго не смогу, и рано или поздно, правда все равно всплывет наружу. И будет лучше, если я сама все и всем расскажу. Но я дала клятву Дэниэлу и Эрику, что их тайны уйдут со мной в могилу.

И что, спрашивается, мне со всем делать?

Безусловно, во всем виновата только я одна. Надо было с самого начала быть со всеми честной. По крайней мере, я бы не ненавидела себя сейчас.

Я пришла домой в ужасном настроении. Проскользнув мимо мамы, я сразу же поспешила в свою комнату и закрылась. Когда я переодевалась, то с трудом сняла с себя кофту, так как очень сильно болела укушенная рука. Потом я с сожалением поняла, что мне все равно придется спуститься вниз, чтобы мама перебинтовала мне руку. Может даже я сама смогу сделать это? Если у меня получиться, то я больше не буду никого утруждать.