Елена Ворон - Без права на смерть

— А если твой Шестнадцатый не прилетит? — промолвила Хозяйка.

— Тогда будем обрабатывать Анну.

— Она не захочет помогать.

— Посмотрим.

— Увидишь. Она будет строить из себя дурочку, вопить от ужаса и хлопаться в обмороки, но ничего дельного от нее не дождешься.

— Я заставлю. — Лоцман сдвинул брови.

— Станешь пытать огнем?

— Когда другое не подействует, — ответил он сердито.

— О чем это вы сговариваетесь? — прозвучал близкий голос Анны.

Они обернулись. Богиня спускалась с четвертого этажа — однако в Замке, как обычно, всё было великолепно слышно.

— Господин Лоцман! Кто эта дама? — Хозяйка поднялась.

— Я ей сейчас глаза выцарапаю, — проговорила она громко, изображая непреклонную решимость.

— Что такое? — Анна прибавила ходу. — Господин Лоцман, я требую объяснений!

— Вот я сейчас объясню. — Хозяйка с грозным видом двинулась ей навстречу.

— Стой. Не надо.

Красавица взбегала по ступеням.

— Хозяйка! — Охранитель мира обнаружил, что его разбирает неудержимый смех. — Я прошу тебя!

Тут и Анна осознала угрозу, завизжала:

— Лоцман, помогите! — Она остановилась, не зная, куда податься: то ли бежать вверх, от Хозяйки, то ли прорываться вниз, под защиту охранителя мира.

Красавица добралась до Богини, встала перед ней — точь-в-точь разъяренная пантера. Недоставало хвоста, которым она хлестала бы себя по бокам. Лоцман мчался к ним, безуспешно пытаясь подавить смех; Замок грохотал раскатистым эхом.

— Не трожьте меня! — Анна прижалась к каменным перилам.

— Убирайся на Дархан! Слышишь? — Хозяйка вцепилась Богине в волосы и принялась трепать ее, восклицая: — На Дархан, на Дархан, на Дархан!

— Оттащите ее! — взмолилась Анна.

— Не подходи! — крикнула Хозяйка подбежавшему Лоцману. — Где твой Дархан?! Ищи дорогу! Пусть тебя защитит Ловец Таи! Где Дархан?!

Охранитель мира больше не смеялся. Анна пыталась отбиться, бестолково размахивала руками, всхлипывала:

— Отвяжись! Не знаю я! Я хочу домой…

— Оставь ее, — приказал Лоцман.

— Пусти-и! — завизжала Богиня — и вдруг скребнула пальцами по лицу Хозяйки, сорвала полумаску. — Пусти, проклятая! — вопила она, хотя красавица уже отскочила, закрыв лицо ладонями.

Лоцман отнял у Анны черный лоскуток и протянул Хозяйке:

— Возьми. — Анна скулила:

— Ни минуты здесь не останусь. Сейчас же домой…

— Я вас не отпущу, — жестко сказал охранитель мира. — Либо на Дархан, либо…

— Да что вы за люди безжалостные?! — возопила Богиня. — Вас двое — на меня одну! Я — женщина…

— Вот как ты заговорила? — Низко опустив голову, скрывая лицо, Хозяйка надела полумаску. — А когда Ингмар с Рафаэлем мучали твоих актрис?

— Это совеем другое! — возразила Богиня запальчиво. И осеклась. — Совсем… другое… — У нее мелькнула новая мысль. — Ну и уйду от вас на Дархан! Там хоть порядочные мужчины, которые не обижают женщин. Да, вот прямо сейчас и уйду. Раз есть Поющий Замок, то и Дархан должен быть рядом.

— Вот за этой горой, — подсказал Лоцман.

— Не указывайте мне! Сама знаю. — У Анны блеснули глаза. Она выпрямилась, вытянула шею, поднялась на цыпочки. С лица сбежала краска; бледная кожа натянулась на щеках, напряглась. Казалось, горы тянут ее к себе, выпивая из Богини жизнь. — Ах! — Она покачнулась и шлепнулась бы на ступеньку, не успей Лоцман ее поддержать.

— Есть, — сказала Хозяйка.

Лоцман всмотрелся в затянутую туманом дыру в каменной стене. Дыра была хорошо видна выше белой стены Замка.

— Это? — Анна удивленно заморгала. — Это дорога на Дархан?

— Да. Вы сами ее открыли. — Охранитель мира на радостях готов был принести извинения, что они обошлись с Богиней так круто.

— Это же чертовски высоко, — сообразила она. — Как хотите, но я туда не полезу. Господин Лоцман, я немедленно возвращаюсь домой.

— Я вас не отпускаю.

— Что-о?

— Я закрыла вход в твою комнату, — безразличным голосом сообщила Хозяйка. — Великая Богиня может попадать домой как хочет, но только не через твое зеркало. Пойдем.

— Не беспокойтесь, — сказал Лоцман Анне. — В сущности, мы люди незлые и вреда вам не причиним.

Она передернула плечами и с оскорбленным видом направилась вверх по лестнице. Охранитель мира и Хозяйка побежали вниз.

В кладовке при гараже Лоцман отыскал две длинные прочные веревки, однако подходящих крючьев не нашел.

— Сделай мне кошки, — попросил он Хозяйку. — Такие, чтоб я зацепил за край туннеля и не оборвался. С тремя крючьями.

— Может, еще подождем? Вдруг твой пилот прилетит.

— В Кинолетном война. — Сердце у него защемило. Жив ли Шестнадцатый? Был бы жив — давно бы прилетел.

— Я сделаю лестницу, — решила Хозяйка. — Надежную, не выдвижную.

— А я поволоку ее с собой? Спускаться ведь тоже придется.

— Без лестницы нельзя. Ты — дважды проданный, трижды — или сколько там? — умерший. А ну как оборвешься с веревками? Кто будет тебя воскрешать?

— Сделай, пожалуйста, крючья, — тихо попросил он, и она сотворила.

Две большие, устрашающего вида кошки легли у его ног.

— Спасибо. — Лоцман привязал к ним веревки.

«Я боюсь за тебя», — услышал он мысленное признание Хозяйки. А вслух она сказала:

— У тебя всё получится.

Он посмотрел на нее. Даже с полумаской было видно, как осунулось и подурнело Хозяйкино лицо. Она усмехнулась запекшимися губами, пояснила:

— Хозяйке не положено много творить. Это дело Лоцмана.

— Я больше не попрошу.

Встав на цыпочки, она поцеловала его в подбородок.

— Когда ты вернешься с Дархана, я сотворю такое…

— Когда наши актеры вернутся из Большого мира, мы с тобой учиним такое…

— Правильно-правильно. — Хозяйка улыбнулась и, прижав пальцы к шелку на лице, промокнула набежавшие слезы. — Обязательно учиним.

— Надо же еще узлы навязать! — спохватился Лоцман. Они уселись на пороге гаража и стали вязать узлы на веревках. Потом оказалось, что веревки стали коротки, и пришлось их связывать вместе.

— И то правда, — заметил Лоцман, стараясь не показать, как он досадует на проволочки, — зачем мне две?

— И я тоже дивлюсь, — подхватила Хозяйка. — Одной хватит…

— …Чтобы угробиться, — докончил охранитель мира. — Не болтай ерунды, милая. Теперь вот что: если мои дарханские орлы доставят кого-нибудь в Замок без меня, принимать будешь ты.

— А я сумею открыть границу?

— Н-не знаю… Ну, рано или поздно я сам появлюсь.

— Я буду ждать, — сказала Хозяйка печально.

Он наклонился и осторожно, не касаясь полумаски и волос, поцеловал ее запекшиеся губы.