Брайан Д'Амато - Хранитель солнца, или Ритуалы Апокалипсиса

— Превосходно, — отметил он. — Мы можем это дело немного конкретизировать. — Он увеличил изображение и переместил строку в окошко с надписью «Туннельный акустический сканер». Смена картинок замедлилась, стали появляться вертикальные разрезы пород. — Поищем кальций.

Он набрал на клавиатуре «Костная составляющая». Программа начала выявлять вещества с различным содержанием кальция — известняк, представляющий собой почти чистый CaCO3, породы, в которых присутствовало около сорока процентов Ca, гидроксилапатит, где его около тридцати трех процентов. В костях гидроксил апатита семьдесят процентов, в зубной эмали — почти девяносто семь. После устранения известняка изображение распалось на скопления точек, похожих на лягушачью икру, в пещерах и широких наносных пластах ближе к поверхности.

— Большая часть тут, вероятно, принадлежит к миру фауны, — сказал Майкл. — Но есть и захоронения. В особенности под основными курганами или в пещерах за переходными зонами. Вот три участка — посмотрите. — Он высветил три неправильных прямоугольника под западной стороной кургана А. — Они очень богаты костным материалом. По этим размерным профилям мы можем сделать вывод: это не животные. Похоже, здесь около сорока скелетов. Фактически, если говорить на языке статистики, место напоминает римскую катакомбу.

— Угу, — согласился я.

— Думаю, внутренние лестницы использовались для сообщения между пещерами, которые расширили искусственным путем. Спустя какое-то время после погребения останков они обрушились. Довольно точные даты у нас есть и без раскопок.

— Понятно.

— Но я о другом хочу сказать. Я абсолютно уверен: мы обнаружили царские захоронения. И очень надеемся, что вы сумеете проникнуть в одну из этих трех могил. Именно тут и следует искать… Вы понимаете…

— Мое тело, — сказал я.

— Гм, да.

(24)

Снаружи пролился дождь — будто чьи-то усталые тонкие пальцы постукивали по синей материи. Я пробрался в складскую часть помещения и уселся на кабеласовский[482] надувной матрас между грудами оборудования. На рабочей площадке женщины занимались всякими мелочами по поддержанию жизнеобеспечения лагеря. На мой взгляд, они делали это несколько нарочито. Спецназовец напялил древние маранцевские[483] наушники, пропитавшиеся водой, и теперь с неторопливостью взломщика крутил ручки большого рейтеоновского[484] приемника, слой за слоем ввинчивался в местный электроландшафт, радарные, радио-, сверхвысокие, ультравысокие и более экзотические полосы, прослушивая — не подкрадываются ли солдаты или плохие ребята. Я прислонился спиной к корпусу компрессора. Влажность — около девяноста процентов — в прохладном каменном мешке не сильно ощущалась, просто казалось, что ты медленно и даже с некоторым удовольствием превращаешься в лягушку. Под стрельчатым потолком через неравные интервалы чередовались крестообразные блоки, я то и дело поднимал голову и разглядывал их.

Тихонько подошел Отзынь, весь мокрый, и молча опустился рядом со мной.

— И что ты там видел? — спросил я.

— На западе — не меньше пяти аровцев, — сказал он, вытаскивая пачку «555» без фильтра. — Что там на востоке — точно не знаю. Но, судя по тому, что говорит мэр деревни, — он использовал слово «alcalde», что скорее значит «неофициальный мэр», — похоже, что его купили. Он сказал, чтобы никто из местных не ходил в эти поля.

— Должно быть, они умеют обтяпывать такие дела, — усмехнулся я.

Отзынь хмыкнул, вкладывая в этот звук значение «supongo»,[485] чиркнул старенькой «зиппо». Я почувствовал, что Ана, которая находилась в другом конце приемной, поедает его взглядом, словно говоря: сэр, это зона для некурящих, но, как ни удивительно, она не устроила ему выволочки.

— Хочется разобраться с этим волосатым, — заявил я.

Я давно вынашивал планы мести. Не мог забыть Гарсия Торреса, офицера, который носил большую бороду, того, кто распорядился убить моих родителей.

Отзынь выдохнул и взглянул на потолок, давая понять: он уверен, что АР подслушивают и даже, вероятно, записывают все, что мы делаем аудио-, видео- и биохимическим способами. Дым от сигареты поднялся вверх и собрался в удлиненном канале стрельчатого свода, как туман над рекой.

— Мне все равно, — буркнул я. — Я должен сделать это.

— Если ты до сих пор так переживаешь, то надень на себя ECA и иди к нему в дом, — сказал Отзынь.

Он имел в виду вакуумную бомбу — по-испански «explosivo combustible-aire».

— Видишь ли, я хочу быть уверенным, что дело выгорит. И потом, я теперь богатый трус. Пора потратить денежки на эту проблему.

— Ну, посмотрю, что удастся узнать.

— Я хочу, чтобы ему было больно, — твердо произнес я.

Некоторое время назад я решил: пусть ГТ знает, что его убьют.

Люди, которых взрывают или приканчивают выстрелом в спину, даже не успевают понять, что случилось. Так что какой в этом смысл?

— Слушай, давай не все сразу, — протянул Отзынь.

— Нет, серьезно, сколько, по-твоему, мне понадобится денег?

— Пять долларов.

— Отлично.

— И что касается меня, то я не буду этим заниматься. — Он глубоко затянулся, спалив разом чуть не половину сигареты, а окурок загасил о ручной огнетушитель.

— Тебе вовсе незачем этим заниматься, — заверил я. — Я хочу, чтобы ты был жив-здоров и помог мне в нашем деле.

Надеюсь, через девять месяцев мир не перестанет существовать, подумал я. Чтобы я мог осуществить свою страшную месть. А потом — хоть потоп.

В дальнем углу кто-то зажег лампу. Я заметил, что дождь прошел. Сумерки сгущались. Отзынь откинулся назад и закрыл глаза — я помнил эту его привычку. Я встал и засеменил к мониторам. Экран показывал, что до часа Ч осталось 5.49. А там — поехали. Скоро пора начинать тестирование, подумал я.

Ко мне подошла Марена.

— Пойдем прогуляемся, — пригласила она.

— С удовольствием, — пробормотал я.

Появилась Ана и что-то шепнула на ухо Марене, явно предупреждая: гляди, мол, в оба, чтобы этот не сбежал. Я повернулся к двери. «Я за ним присмотрю», — наверное, ответила ей Марена.

Я откинул клапан на дверях и вышел, Марена — за мной. Держит меня на шестифутовом поводке. Словно у меня не было локатора в ухе. Будто я мог удрать отсюда. Ну, впрочем, их трудно упрекать. Я стал крупнейшим вложением, какое кто-либо из них делал в жизни. Миллионы и миллионы долларов потрачены, чтобы всего лишь пройтись электрическим гребешком по лобной части коры моего мозга.