Брайан Д'Амато - Хранитель солнца, или Ритуалы Апокалипсиса

Рядом с Майклом стояла коробка «ОттерБокс»,[476] наполненная пакетиками с конфетами, медом, упаковками сока, кукурузными чипсами, энергетическими плитками и прочей снедью. Я вытащил пакетик «Туристической закуски Озерной земли» и полулитровый, обтянутой фольгой кирпичик «ундины», который теперь являлся последним достижением в ряду обогащенных позитронами спортивных супернапитков. Мой последний «зиплок», многоцветные витаминизированные таблеточки, все еще был зажат у меня в левой руке, но мне таки удалось содрать майларовую крышечку с упаковки. Я словно наступил на гадюку — из пакета донеслось шипение, когда маленький патрон с CO2 внутри выстрелил своим содержимым и мгновенно охладил напиток до тридцати двух раскалывающих мозг градусов. Я отправил таблетки в рот, начал пить, моя левая рука примерзла к холодному конденсату, образовавшемуся на поверхности упаковки, я отодрал пальцы, перехватил упаковку, проглотил уже смерзающиеся таблетки, запив их двумя третями тяжелой или легкой воды или тем, что туда залили. Майкл протянул мне батончик мюсли. Я вонзил в батончик зубы. «Начиняйтесь!» — призывала надпись на его обертке.

«Именно это мы и сделали — начинили наши традиционные батончики мюсли протеином на пятьдесят процентов больше, чем прежде. Теперь вы можете не беспокоиться о том, откуда черпать силы. Мы уверены, что с батончиками “Настоящий медведь”™ каждая ваша победа станет началом новых достижений. Не бойтесь трудностей, устанавливайте планку все выше. Неважно, как далека ваша цель, важно то, что вы двигаетесь к ней. И помогает вам в этом батончик мюсли».

Отлично, подумал я. Допил остатки, смял бумажки и сунул их в мешок «Не оставляем мусора».

— Ой, — донесся откуда-то голос Марены. — Вот блядь.

Я посмотрел внимательнее в заросли кукурузного поля — в его середине дрались Марена и Ана. Вернее, упражнялись в хапквондо или другой разновидности боя. Ана обучала Марену новому сокрушительному удару стопой. Видео самой кровавой в Америке психо-лесбо-схватки, подумал я. El video mas sangriento de lucha-libre de marimachas. Латинские телки — шарах-бабах в пах. Дама Ана, шакалиха Абу-Грейба…

— Как насчет кукурузного крахмала? — спросил Майкл.

Что-что?

— Что-что? — озвучил я свое удивление.

Он показал на открытую упаковку «Арго». Я взглянул на нее. Бог ты мой, изображенная здесь дамочка за последние несколько десятилетий заметно похудела.

— Зачем? — поинтересовался я.

— Я иногда предлагаю это людям, не привычным к пешим походам, — ответил он. — У них образуются потертости во всяких местах.

— Вот как, — сказал я. — Хорошо. Нет, спасибо.

— Вы что, съели эту штуку с маслом? — наклонился ко мне спецназовец.

— Как? — не понял я. Уставился на обертку. — А, это…

— Без всего? — поразился парень. — Вы едите чистое масло?

— Гм… Из индейца невозможно искоренить сознание жителя третьего мира.

— Слушайте, — оживился он, — а вы наверняка не знаете, сколько сигарет у меня осталось в этом кармане. — Он постучал себя по груди с левой стороны.

— К сожалению, — вздохнул я. — Я не ясновидец.

— У нас осталось два пакета с питой из фасолевых проростков, — сказал Майкл.

Я снова отказался, поблагодарив, и спросил, где у нас выделено место для latrina.[477] Он показал на южную сторону поля. Я разогнул свои старые кости и направился в ту сторону.

— Уберите за собой, — раздался голос Аны у меня в ухе.

Спасибо, кивнул я. Tortillera.[478] Мне плевать, скольким контрас ты вышибла мозги для Билла Кейси. Я продирался вперед, иногда чуть не теряя равновесие. Подозреваю, что Ана — одна из многих женщин, которые служили в морской пехоте и хотели выполнять боевые задания, но когда правительство запретило им это, они оскорбились и стали искать себе занятия либо в менее разборчивых странах, либо в частном секторе. В общем, бабенка она раздражительная и драчливая. Черт, мне никак не удавалось выудить вертлявого из его пакетика. Зачем я не остался в спальном мешке? Персональный пакет. Попробуйте питу из персонального проверенного пакета…

В ухе у меня загудело.

— Включить систему, — произнес я. Система включилась.

— Это Козо, — прозвучал голос Майкла. — Хорошие новости, идите посмотрите.

Я похромал назад, просочился через дверь в audiencia. Сразу за ней Хич и спецназовец возились с аудиоаппаратурой. Майкл и Лизуарте в глубине наклонились над монитором.

— Мы получили несколько сообщений из штаб-квартиры, — доложил Майкл.

Я сел.

— Вы знаете про эти надписи в нише ахау? — спросил он.

— Да. — Я их запомнил, и он наверняка это знал.

— Так. Значит, повторная коронация. Празднование нового к’атуна, которое состоялось на восходе солнца двадцатого, да? В шестьсот шестьдесят четвертом году.

— Точнолютно, — протараторил я.

Загрузку мы наметили за двадцать минут до восхода солнца, 9 Клыкастый Колибри в этот момент будет в нише — ждать назначенного часа, чтобы выйти к толпе на площади.

— Вы про Сан-Мартин помните? — спросил он.

— Да, — ответил я.

— Макс передает привет, — произнесла Марена, которая вошла незаметно.

Мы ответили тем же. Она отправила послания, вышла из системы и сунула телефон (новый, в черном корпусе, побольше прежнего, с шифровальным устройством) в маленький нарукавный карман на липучке.

— Так что там про Сан-Мартин? — задала вопрос Марена.

— Это вулкан на побережье в Веракрусе, — пояснил Майкл. — Там было извержение приблизительно в нашу плановую дату.

— Да, — сказала она. — Вспомнила.

— Так вот, я говорил Джеду, что дендрохронологические методы не позволяют точно определить дату, — продолжал он. — Но тут отдел «Коннектикутский янки» выдал просто класс. Гляньте-ка.

Он развернул монитор в мою сторону. На нем горела первая строка текста, явно сканированного с английского церковного документа:

Я прикоснулся к иконке «транскрипция».

Kalendis aprilibus[,] postridie quinque panum

multiplicationem[,] anno consecrationis

praesulis nostri wilfredi[,] anno domini

DCLXIV[,] indictione V…

Ладно, хватит. Я нажал «Английский перевод с помощью SRM/CFSU»

[Хроники, Колум Килле (аббатство, острова Иона, Шотландские Гебриды):]

В апрельские календы[,] в день после дня умножения пяти хлебов, в год посвящения в сан епископа нашего Уилфреда, в год Господа Бога нашего 664,5-го индикта,[479] нижеследующее отправлено лорду Освию (Нортумбрийскому): мы просим тебя в милости твоей облегчить бремя наших податей на шестьдесят дней[,] поелику Господь Саваоф дал нашей пастве предзнаменование о грехах земли и скором пришествии Судного дня[,] и было сие[: ] Перво-наперво семь дён тому назад, в Третий День Господа нашего после дня посыпания голов пеплом[480] [то есть 24 марта 664 христианской эры] наши послушники, закончив утренние молитвы [около 7.15], были встревожены ударами грома, словно в летнюю грозу[,] хотя небосвод был чист. Далее[,] на следующие день перед полуднем пастор Паулус [из Ионы] и других деревушек на побережье с [сопровождающими его] паломниками [беженцами][,] совершавшими долгое пешее паломничество[,] в великом ужасе и скорби заявились в аббатство и молили о милосердии[,] лишь плач издавали они[,] поелику считали себя оставленными Спасителем[,] так как перед началом утренних молитв [около 5 утра] громадная волна[,] словно подъятая Левиафаном, обрушилась на весь западный берег[,] а за ней две другие такие же, [а] потом без числа [волн] меньшей силы[,] отчего пристани в обоих городах и все лодки рыболовные и торговые были уничтожены[,] четыре свободных горожанина и девятнадцать душ [то есть серфы] утопли[,] а неизвестное число умерли от голода и голодают, и да не оставит их Господь Своей милостью…

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});