Стаснислав Коронько - Механизм "Ноль"

Если кто и оказался расстроен отказом Луки, от которого никто и не ожидал проявлений героизма, так это был Марат. Уж неизвестно, за кого он считал Луку, но его образ претерпел значительные изменения в сознании мальчика, причем не в лучшую сторону. Марат надулся и ехидно спросил:

— Струсил что ли?

По-детски наивный вопрос, заданный из желания взять Луку на слабо, конечно же, не смог оказать никакого эффекта на уже взрослого, сложившегося человека.

— Нет, не струсил, — покосившись на Марата, спокойно сказал Лука: — Просто, по-ходу, я тут один вменяемый.

— Струсил, — продолжил упорствовать мальчик.

… И тут же получил подзатыльник от Генриха, который за отсутствием в комнате Ильи был единственным имеющим понятие о воспитании детей.

— Цыц, малой! — прикрикнул он на него. — Брата отговаривал, а Луку хочешь с нами заслать что ли?

— А… М-м… — промычал Марат, растерянно хлопая глазами. Сообразив, как он только что выглядел со стороны, мальчик смутился, отпустил наконец свитер Ена и, сложив ладони вместе, сжал их коленями. Густо покраснев, он пробормотал: — Да я вообще не хочу, чтобы вы возвращались обратно. Просто Лука ничего по-нормальному сказать не может. Даже отказался как пошляк какой-то.

Все прыснули со смеха, а Лука оторвался от своих рук и растерянно спросил:

— И что бы это значило?

— Что ты дурак, — вытирая рукавом нос, ответил Марат и, внимательно взглянув на Ена, Генриха и Тэма, словно запоминая каждого из них, добавил: — И вы тоже. Поэтому будьте осторожнее. Когда-нибудь я хочу еще раз увидеть вас всех.

Глава 6

Следующие часы прошли в подготовке к отлету.

Исайя пообещал найти для Генриха инструктора, способного за несколько часов обучить его некоторым особенностям пилотирования челнока, и, отведя его к таковому, занялся оставшимися колонистами. Лука пожелал избежать участия в сборах и в сопровождении одного охранника отправился в свою комнату, заявив, что, дескать, он очень утомился и что попрощаться с ними он придет прямо перед вылетом. Ен, Тэм, мальчик и котенок, незримо присутствовавший практически при всех событиях, в которых удавалось поучаствовать Марату, но в силу своих малых размеров редко проявляющий себя, были отправлены на надземный этаж здания, в просторную пустую комнату, куда вскоре притащили броню в количестве двух штук, в которую они не преминули тут же облачиться. Практически полная копия местных «Ирбисов», носившая даже созвучное им имя «Барс», все же надолго завладела вниманием Ена, которому пришлось заново привыкать к особенностям управления, освоить несколько дополнительных функций и познакомиться с новой хранительницей.

Впрочем, Ен собирался расстаться с броней как только им удастся проникнуть в купол. Бегать в ней внутри было нецелесообразно по той простой причине, что так он был бы слишком заметен и правительственный взвод смог бы выследить его в течение нескольких минут. Даже если ему каким-либо образом удастся ускользнуть от людей в белых «Ирбисах», премьер очень быстро затеряется при новости о приближающимся к зданию правительства землянину, и искать его придется тогда очень и очень долго. То, что премьер показался на людях в момент, когда он приехал туда на танке, было счастливой случайностью, вызванной необходимостью каким-либо образом решать вопрос с безумцем, угрожающим безопасному существованию города.

Как и обычно, Ен не пытался заранее распланировать свои действия, однако одно он решил твердо — Тэм выживет и продолжит свою борьбу, если сам он потерпит крах. Отношение Ена к Тэму поменялось совершенно незаметно для него самого и, если раньше он злился на него, то сейчас готов был защищать ценой своей собственно жизни. Обещание пристрелить Тэма в случае, если они не найдут у землян убежища, было уже давно забыто. Также он был прощен и за донос, ставший причиной их злоключений.

Последний день перевернул абсолютно все в сознании Ена, поставил все с ног на голову, незаметно изменил и его самого. Его заклятые враги, земляне, оказались вдруг вполне нормальными ребятами, решающими на Агард свои собственные проблемы и вынужденными отбиваться от превосходящих сил ненавидящих их собратьев. Земляне ничего не пытались навязать местным, а напротив, как могли старались помочь им. Они не расстреливали военнопленных, как свято думали колонисты, а при первой же возможности отправляли их на Землю. Они были открыты и готовы к диалогу, они допускали свободомыслие среди своих, они вели себя цивилизованно и, насколько это было возможным, дружелюбно.

Что-то подобное Ен помнил и из своей почти забытой, довоенной жизни, однако потом все поменялось. Все стало прямо наоборот с началом войны. Незаметно, осторожно, так чтобы они не воспринимали перемены в своем повседневном укладе жизни как что-либо требующее противодействия, менялись порядки и поведение людей на самом Агарде. Люди очень быстро привыкали к нововведениям и новым порядкам. Люди становились жестче, злее и даже не подозревали, что за всеми этими изменениями стояла фигура одного человека, решившего привести своих сограждан в соответствии со своими собственными представлениями о том, кем они должны были быть и как должны себя вести.

Едва подумав об этом, Ен вдруг ощутил сильнейшую тошноту. Он поднял руки, посмотрел на свои металлические ладони и скривился от отвращения к самому себе. Внезапно он понял одну простую вещь — он сам был творением премьера, созданным им дитем, идеальным человеком, не ведающим ни жалости ни сомнений живым механизмом, готовым выполнить любое пожелание господина. Он был рабом, который должен был в будущем занять место своего хозяина и продолжить его дело. Ведь и героя сделали из него не просто так…

— Не зря земляне хотят меня прогнать, — едва слышно пробормотал Ен. — Я сын Агарда, я принадлежу ему и только ему.

Сидящий в углу на корточках Марат, прекратил валять по полу своего котенка и, повернувшись, спросил:

— Чего это ты там бормочешь?

— Да так, ничего.

Открыв шлем своей брони, Тэм сияющими глазами уставился на Ена с мальчиком. Он порывался что-то сказать, однако волновался так сильно, что кроме невнятных звуков не мог произнести больше ничего. Немного успокоившись, он возбужденно затараторил:

— Та записи, которые мне дал землянин, просто нечто! Они содержат речь эмиссара, выступление аналитика, что мы видели, послание премьера землянам, записи переговоров и еще кучу всего. Они мне отдали все свои архивы за последние шесть лет! — Тэм отдышался и заговорил чуть помедленней: — Я разложил некоторые из них, просмотрел их код, и, похоже, он не менялся.