Михаил Бобров - Краткая история Арды

— Я понял! — Тень вспорол упаковку, и принялся усердно отщипывать взрывчатку, которую тут же разминал в пальцах, превращая в длинную тонкую сосиску. По тупику распространился резкий запах пластмассы и почему-то чеснока.

— Нашел нарезки, — сказал между тем Легат, — Что делать?

— Бери свой атомарник и ковыряй скважину от нарезки. Глубиной примерно в руку, а толщиной чтобы кулак с ножом спокойно входил — я потом оголовки сам сделаю. Режется легко, просто неудобно руку далеко засовывать и на весу держать. Передохну, и тоже займусь.

Некоторое время все молчали. Слышалось только тяжелое сопение Мастера и Легата, да осторожные шаги удалявшегося все дальше от них Теня. Примерно через двадцать минут все скважины были готовы. Гном с главным хакером немедленно принялись затаптывать в них гремучий пластилин.

Вернулся Тень.

— Внизу все тихо. Я сделал шнур на два метра за угол. Теперь что?

— Носовой платок есть? — спросил Мастер.

— Нету.

— Тогда подкладку или рубашку. Хорошенько намочи в воде и сделай три намордника. После взрыва тут будет до черта пыли и камней. И когда побежим через дырку, прикрывайте головы: касок нет.

— Возле комбайна есть, — вспомнил Тень — Я схожу. Даже есть респираторы, мы видели, когда взрывчатку искали.

— Только быстро, — распорядился Мастер. — И сюда не поднимайся, сиди внизу. Мы уже почти доделали.

Отослав вниз нагруженного кирками и лопатами Легата, Мастер тщательно прилепил зажигательный шнур к комку-разветвителю, и от него провел восемь колбасок к восьми забитым взрывчаткой скважинам, стараясь, чтобы шнуры были одинаковой длины: от этого зависела одновременность срабатывания зарядов. Конечно, если бы взрывчатка была в точности такая же, как у древних шахтеров, с зарядами, детонаторами и подрывом пришлось бы немало повозиться. Но горный пластит разработали специально для буровзрывных работ, поэтому из него можно было вылепить большую часть необходимых подрывнику вещей. И сила у него была побольше, чем у динамитных шашек. Так что Мастер очень надеялся обойтись одним взрывом. Ковырять еще восемь скважин в пропыленном насквозь забое ему совершенно не улыбалось.

Он отыскал возле стены скользкий мешок с остатками пластита и поволок его за собой. У поворота его дожидался Тень; Легат отошел в темноту по малой нужде. Скоро он вернулся и сообщил:

— Пока все тихо.

— Ничего, — устало сказал Мастер. — Сейчас станет громко. Уши закройте, а рты откройте пошире. Из-за угла чтобы никто не высовывался, пока восьмой удар не почувствуете… Поджигай, что ли, скомандовал он, и Тень, заранее настроивший излучатель на нужный режим, поджег свернутый из гремучего пластилина шнур.

Дальше все оказалось просто. Пластит не подвел, а бесхитростное размещение зарядов еще раз подтвердило старую шахтерскую поговорку: "Хочешь оригинальный взрыв — делай "утку" "Утка", "растопырка" — схемы размещения зарядов при подрыве. Чем отличаются, знают только те, кто придумал названия, т. е. подрывники., хочешь проблем — ставь заряды растопыркой. Хочешь чистой работы — делай классическую схему. Она не подведет никогда." Пыль осела. Включив фонарики и нацепив каски с респираторами, разведчики осторожной трусцой пробежали забросанный битым камнем ход. Отгребать пришлось немного: гезенк поднимался довольно круто, и большая часть раскрошенной взрывом породы осыпалась вниз по уклону, не дожидаясь дружеского пинка лопатой.

Лазутчики ввалились в обходной коридор генераторного блока, где сразу же поняли, что Мастер оказался целиком и полностью прав. Невидимые водопады за стенами грохотали так, что пережитый шум взрыва рядом с ними показался людям кашлем простуженного ребенка. Легат с наивозможнейшей скоростью подобрал код к замку первой же двери — за ней открывался генераторный зал. По снятым терминалам троица сначала было решила, что самураи добрались и сюда. Однако Мастер вовремя заметил толстый слой пыли на механизме открывания главных ворот, и понял, что в зал никто не входил по меньшей мере полгода. Это открытие сильно успокоило всех троих. Решили пройти этот зал и еще несколько, чтобы убраться подальше от места взрыва.

— Потом можно будет становиться на дневку, — предложил Легат.

Мастер согласился:

— По моим часам, уже двенадцатый день от вторжения… И знаете что?

— Что? — спросили оба спутника, вытирая лицо от пыли и пота.

— Там, наверху, ровно полдень!

В полдень капитан спецназ армии Дома Куриту по имени Алин Адрен уныло стоял на Малиновом Мосту Осгилиата. На двенадцатый день войны капитану удалось получить краткосрочный отпуск, да и то лишь потому, что крупных дел не предвиделось, а захват Основателя сделал Алина Адрена известным в армейских кругах.

Только радости особенной капитан почему-то не испытывал. Дело было даже не в отпуске, который, на самом деле, следовало назвать увольнением — всего лишь до раннего вечера. Дело было, очевидно, даже и не в жаркой погоде. Причина существовала; капитан чувствовал это всем телом — но вот какая?

Вниз по течению Андуина на веслах спускались две большие галеры. Алин Адрен посмотрел на них и испытал острый укол беспричинной злобы. Казалось неправильным, что в то время, как одни воюют, другие вот так безмятежно перемешивают воду и воздух веслами. Раздражение вызывали даже яркие большие флаги на галерах. Впрочем… Адрен приподнял всегда висевший на поясе командирский планшетный компьютер и лениво пробежался по главной базе данных. Черный крот на желтом поле… Вот эта клякса посреди флага, оказывается — крот. Хм… Станция Эмин Майл. Статус: нейтральный. Рекомендованное отношение — как к мирным жителям.

Галеры подошли поближе. Что-то в заполнявших корабельные лавки мирных жителях казалось Адрену неправильным, но даже этого он не мог сегодня понять, и рассердился. Только когда длинные, похожие на рыбьи скелеты из-за широко торчащих в стороны весел, корабли проходили под мостом — всего две арки левее от места, где стоял офицер — только тогда Адрен догадался: расцветовка. Флаги, щиты по обоим бортам, натянутый на корме шатер в красно-золотую полоску поражали яркостью, пестротой праздничных красок. Синий, желтый, черный, зеленый, белый, пурпурный, какой угодно еще — и всевозможные сочетания. А вот люди, сидящие за веслами и расхаживающие по палубе, оделись, словно нарочно для контраста, сплошь в тусклые оттенки серого, грязно-травяного, бурого и коричневого. Проходя под мостом, люди поднимали головы и безразличным взглядом обшаривали парапеты. Алин Адрен наблюдал, как менялось выражение лиц колонистов по мере узнавания в нем врага. Спокойный взгляд: стоит человек, ну и пусть себе стоит. Встревоженно: нашивки? Мундир? Широко распахнутые глаза в миг понимания: да это же самурай! И почти сразу после этого гримаса разной степени искаженности: враг, сволочь, гнида!