Владимир Осинский - Что там

В центре площади, на высоте человеческого роста, непостижимым образом удерживаемый от падения, висел Шар диаметром в полметра. От него расходились во все стороны мощные серебристо-серые лучи. Они растворялись в сером небе, и там серебро распадалось, теряясь в тусклом ватном покрове Безоблачного мира...

А вокруг, преклонив колени, в молчании, исполненном глубокого экстаза, стояли инопланетяне.

- Великий Утешитель!-торжественно произнес Гладколицый.

- Предки этих людей,-указал на молящихся опнорукий,-были религиозными фанатиками.

Ронга обволакивало странное желание, в котором он не мог разобраться... не мог его понять... потом механически сделал несколько шагов вперед, повинуясь смутному, но властному желанию присоединиться к молящимся... А ЗапУСК молчал.

Из задних ряДов, растaЛкивая верующих, бросИЛсЯ, протягивая руки вперед, к Шару, невысокий сухопарый инопланетянин.

- Проклятый!-яростно закричал он.-Убийца! Но я убью тебя...

Не добежав до Великого Утешителя нескольких метров, он остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену, беспомощно взм,ахнул руками и упал ничком.

- Не вовремя,-сухо сказал Гладколицый, быстро взглянул на Ронга, который спокойно наблюдал за происходящим.- Великое изобретение,-продолжал он другим тоном, указывая на Шар.-Никакой мистики, просто гениальное открытие, подарившее нашей планете все ее благоденствие. Именно в нем-наш душевный покой, источник энергии, которая поддерживает неизменным климат Безоблачного мира, дает нам пищу, питает Исполнители желаний, утешает... Словом, в Шаре заключается основа основ всего нашего существования...

Тем временем инопланетянин, лежавший ничком, с трудом поднялся и, шатаясь, побрел, как во сне, прочь с площади. Вскоре он скрылся в одной из радиальных улиц. Гладколицый проводил его безучастным взглядом.

- Приступ шизофрении,-пояснил он, потом небрежно добавил:-Даже у нас порой еще встречается такое. Поэтому Шар окружен защитным полем-вы убедились в безотказности его действия. Если же допустить, что какой-нибудь другой сумасшедший сумеет все-таки пробиться к Шару, то исход один-смерть. Интересы общества превыше всего.

"Смерть, - бесстрастно констатировало . сознание Ронга,-если какой-нибудь сумасшедший все-таки сумеет... Интересы общества превыше... Интересы общества..,".

- "Ронг! - разрезал мертвенную тишину звонкий, как вскрик жаворонка в солнечной радостной вышине, голос Ни,- и наваждение оставило юношу.

Раскинув смуглые тонкие руки, девушка бежала к нему и, задыхаясь, кричала на бегу:

- Ронг, я нашла тебя! Они мешали... они так не хотели... Но я нашла! Вот я, Ронг!!!

ГОРЯЧИЙ СВЕТ ЗВЕЗД

Ронг был счастлив. Романист из прошлого сказал бы, что юноша жил как в тумане, и он бы не ошибся.

Это был туман, полный теплого света, ярких, искрящихся красок, по которым безмерно тосковал Ронг на всем протяжении двух недель своего пребывания на Безоблачном мире.

Ни жила в густом лиственном лесу, в охотничьем домике, которыми изобиловали на Земле зоны отдыха. Были там собаки-не то унылое подобие животного, что приготовил Гладколицый на пустыре для "облегчения адаптации" Ронга, а настоящие-лохматые, дурашливые, но, когда нужно, исполненные своего собачьего достоинства, беззаветно преданные Ни и сразу признавшие юношу. Была пара вороных лошадей.

Жил в светлых солнечных комнатах (в их постоянно распахнутые просторные окна свободно лился воздух, напоенный тысячью лесных запахов) большой, величественный и лукавый дымчатый кот. Стремительные, исполненные целеустремленности и вызывающей независимости, метались от искусно вылепленных под крышей домика гнезд в лес и обратно ласточки; трепеща крыльями, оня зависали в воздухе перед Гнездами, кормя птенцов. А в быстрой ледяной речке играла форель.

Рядом с Ронгом была Ни. Лишенная какого бы то ни было жеманства, она тянулась к нему беззаветно, гордо отметая ложную стыдливость, смелая, порывистая и удивительно женственная.

На лошадях и пешком они забирались далеко в глубь леса, жадно вслушиваясь в бесконечное разнообразие голосов, которым он, дремучий и мудрый, рассказывал о себе и о сокровенных тайнах бытия. Повстречалась однажды медвежья семья: бурая мама и пара ее питомцев-встреча, как известно, не очень приятная. Ни крепко прижалась к плечу Ронга, и юноша на какое-то время забыл об опасности, охваченный одним властным чувством гордости-любимая доверяла ему жизнь, и он ощущал свою силу, исполненный бесстрашия и уверенности в себе. И удивился, заглянув в широко открытые темные глаза Ни, потому что в них не было даже намека на испуг-только радостная гордость женщины, сознающей себя избранницей. Конечно, Ронгу, как и любому другому мужчине, не дано было проникнуть в эту вечную тайну женственности, но тем более сильным было его счастье.

...Это была любовь наивная и неискушенная. Встретились двое, казалось, уже достигшие грани отчаяния, бесконечно одинокие в одинаково чужом для них сером мире, лишенном живых красок,-так сталкиваются в ударе два холодных камня, рождая яркую горячую искру.

Но главным было то, что серый мир ушел в небытие. Он уже казался Ронгу просто дурным сном, последней злой попыткой жадной ночи удержать сознание в своих лапах, хоть ненадолго оттянуть торжество наступающей зари. Он окунулся в море горячего света, в мир, где все было настоящим: солнце, весело слепящее глаза, звезды, задумчиво мерцающие в бездонной ночном небе, месяц, лукавый и надменный, с безобидным нахальством подмигивающий им из ряби речных маленьких волн. Все это было необыкновенно прекрасно после гнетущей безликости серого мира. Ронг, с несвойственной ему прежде философичностью, задумывался иногда над тем, что, видимо, так уж устроена жизнь: прежде чем подарить человеку счастье, судьба швыряет его на самое дно всяческих невзгод, и в этом ее щедрость к людям. Ведь без возможности сравнить ничего нельзя оценить по достоинству.

- Скажи, а там, среди них, я тоже был серый? спрашивал он Ни.

- Конечно, нет!-смеялась она.-Потому я и поняла сразу, что Пришелец-именно ты.-И серьезно добавила:-Дело не только в том, как было на самом деле. Ни ты, ни я не изменились. Но мы оба видели и видим окружающее, как оно есть, а те-они уже не могут.

-Подожди,-пытливо спрашивал Ронг,-ты хочешо сказать, что я, как и ты, оставался в сером мире самим собой, но они видели меня серым?

- Конечно. Ты и там был смуглым от земного загара, и глаза у тебя оставались синими. Но они не могли всего этого видеть...

- А я? Я видел правильно?

- Да, потому что тот мир--весь-действительно серый...

Здесь Ни внезапно уходила в себя, словно чего-то не договаривая, и Ронг больше не задавал вопросов. Он вообще еще ни о чем ее по-настоящему не спрашивал.