Владимир Осинский - Что там

Не было звезд над Безоблачным миром, упрятанным в серый ватный футляр...

Он услышал гул голосов за спннон, обернулся н увидел чудо.

По упругому тросу, натянутому на высоте последнего, девятого, этажа между стоящими напротив друг друга домами и, казалось, звенящему подобно струне, шла девушка. В тонком гимнастическом трико была она и в легком прозрачном плаще, вьющемся за спиной. Облачко волос венчало точеную головку, а плечи слегка выгибались вперед-худенькие, но, сразу видно, сильные, и руки были тонки и изящны, и длинные стройные ноги легко ступали по серебряной тугой струне. Но не полнейшая неожиданность этого чудесного и причудливого зрелища поразила астролетчика девушка, порхающая на головокружительной высоте и каждый миг рискующая упасть с нее. Она не была серой, вот что! Она вся была радостной игрой красок, сияющая и необыкновенная в этом мертвенном сером мире, и казалась ошеломленному Ронгу ликующей радугой, спустившейся ненадолго на эту серебряную страну, чтобы отдохнуть... Она была живой, и Ронг понял, что он видит Ни.

- Смотрите-ка: она опять взялась за свое!

- Верно, разум совеем ее покинул...

- То, что она делает, не нужно.

- Бегать по канату-лишнее...

- Вот увидите, на этот раз она расшибется насмерть...

- Ни! Безумная Ни... Сумасшедшая Ни...

- Не заботиться о продлении жизни-неприлично!

- Ни! Ни!!

Это было невероятно: одним своим появлением девушка, заставляющая вспомнить о радуге и солнце, всколыхнула серое мертвенное болото, инопланетяне словно забыли, что удивляться и негодовать - вредно. Они кричали все неистовее, и крепла в их криках враждебность к хрупкой черноволосой девушке, непринужденно скользящей по серебряной тугой струне... И вот, словно не в силах противостоять плотной стене неприязни, рвущейся со дна ущелья-улицы, Ни покачнулась и беспомощно замерла :на месте. Она явно не могла вернуть потерянное на миг равновесие. A толпа жадно смотрела вверх и ждала...

Ронг распахнул окно, шагнул на узкий карниз, в несколько стремительных шагов добрался до канатa, ступил на него и, стараясь не взглянуть вниз, пошел навстречу девушке-радуге. В конце концов и такое входило в программу подготовки астролетчиков, только кто мог подумать, что это когда-нибудь понадобится?

Ни увидела его, сразу выпрямилась, с вновь обретенной уверенностью легко скользнула навстречу и протянула РУКУ.

- Я знаю о тебе, Ронг!-Голос ее был чист и ясен.- Мы еще встретимся.

...Но прошел не один день, a Ронг все не видел Ни.

Он не спрашивал о ней инопланетян, зная, что это бесполезно. В последнем астролетчика убедила беседа с Гладколицым, который вновь неожиданно появился в комнате, где он когда-то оставил землянина. Беседа была трудной, тем более, что Гладколицый привел с собою еще нескольких инопланетян, и ЗапУСКу пришлось крепко поработать, чтобы не терять собственной объективности и одновременно удерживать Рoнга от необычнныx слов и действии.

ЛЕНТА СЕДЬМАЯ

"Они явились ко мне вшестером, под вечер (я мысЛeнно произношу "под вечер", однако это, должно быть, очень условно: во время моего бодрствования здесь всегда одинаково серо; есть ли у них вообще то, что на Земле называется утром, сумерками, ночью?).

Не требовалось особой проницательности, чтобы понять: это-делегация, и намерения у нее, по-видимому, самые серьезные.

Гладколицый (я продолжаю так его называть, хотя, как отмечал, здесь неестественно гладки лицом все мужчины без исключения) сразу приметил небрежно брошенный в угол "транзистор", укоризненно на меня взглянул, словно я нанес ему личную обиду, взял коробку в руки - и все шестеро оказались сидящими на одинаковых узких стульях, расположившись полукольцом возле меня. Это походило на судилище, но тревоги не было-мне не раз пришлось уже убедиться в абсолютном отсутствии у инопланетян агрессивности, вернее в их полнейшем равнодушии к моей особе.

- Итак,-бесстрастно заговорил Гладколицый,-вы нарушили Первый закон, созданный вами же, я имею в виду-землянами.

Остальные пятеро (среди них были разные-тощий и маленький, худой и низенький, огромный и толстый, но всех роднила полная пустота выражения глаз) согласно и неспешно кивнули. Было ясно, о чем пойдет речь-о моей попытке спасти Ни от падения, и я решил перейти в наступление:

- Пусть так. Но я бы хотел задать несколько вопросов. Согласитесь, время для них настало.

Мягкое приятное теплo разлилось по телу-это ЗапУСК одобрял избранную мною линию поведения.

Бесценный ЗапУСК! Я сразу почувствовал себя увереннее.

- Что ж,-ответил Гладколицыи, взглядом спросив согласия остальных и получив его.-Мы готовы.

И я произнес лучшую и самую длинную в жизни речь. На девяносто пять процентов она состояла из вопросов и лишь на пять-из комментариев к тому, с чем я успел встретиться на Безоблачном мире за две с лишним недели пребывания на планете.

Я рассказал о знакомстве с потомками бывших пьяниц и курильщиков, о встрече с женщинами, осуждавшими свою приятельницу за проступки, которых она не совершала, о многом другом, одинаково неожиданном и нелепом с точки зрения землянина, но, несомненно, составляющем норму жизни на Безоблачном мире.

Особенно поразило меня увиденное как-то (а впоследствии--не раз) на одной из площадей города.

Инопланетяне заним.алнсь своими обычными делами, разделивШиcь, как всегда, на небольшие группы.

Сплетничали представительницы прекрасного пола; пили и курили мужчины; пятеро азартно играли в карты; в одной компании шел оживленный спор, в другой организовалось подобие митинга (кажется, они назывались политическими): высокий горбатый инопланетянин взобрался на трибуну и, брызжа слюной, к чему-то страстно призывал, а слушатели время от времени одобрительно ревели безжизненными голосами; ог группы к группе переходила стайка инопланетянок в более коротких, чем обычно, плащах и кокетливо заглядывала пустыми глазами в пустые глаза мужчин; четверо здоровяков сидели на корточках у груды больших камней и усердно дробили их тяжелыми примитивными молотками; несколько инопланетян в серых масках с прорезями для глаз крадучись вышли из-за угла, держа в руках пистолеты, и вдруг открыли беглый огонь по сборищу других инопланетян, занятых, судя по всему, молитвой; я кинулся было вперед, чтобы прекратить эту бойню (молящиеся, в которых попадали пули, умирали в ужасных судорогах), и вовремя остановился, сообразив, что "жертвы"-просто-напросто искусная имитация живых существ...

Такова была эта картина, невольно вызывающая в памяти то, что я читал о лечебницах для душевнобольных.

Неожиданно на площади воцарились тишина и неподвижность, под каждым инопланетянином возникли одинаковые лежанки, и все погрузились в сон. Я остался, терпеливо ожидая, чем это кончится. Прошло около часа, спящие зашевелились, уселись на своих ложах, разом нажали кнопки Исполнителей желаний (так я окрестил чертов "транзистор") и принялись без аппетита, мерно и равнодушно поглощать куски серого желе, которым угощал меня Гладколицыи. Затем последовало новое нажатие на кнопки (Исполнители желаний были у каждого)-и лежанки вместе с посудой исчезли. В течение четверти часа (по моему хронометру, работающему в соответствии с суточным земным циклом) инопланетяне неторопливо прогуливались по площади. Ровно в полдень прозвучали три протяжных звуковых сигнала - и толпа торопливо построилась ровными рядами. Откуда-то с серого неба начали капать однообразные звуки-жалкая пародия на музыку. Однако в этом был явственно различный ритм, и, подчиняясь ему, инопланетяне принялись выполнять серии гимнастических упражнении. Согл.асно двигаясь в такт "мелодии", они хором выкрикивали;