Юрий Яровой - Четвертое состояние

Но я, конечно, убит и распят. Никак не мог подумать, что вы мои цитаты воспримите буквально — против себя. Ну нельзя же, милая Людмила Михайловна, быть таким догматиком! Неужели вы совсем не облагаете чувством юмора? В идее вашей концепции биоплазмы я сомневаюсь ради вашей же пользы. Как говорил Шоу, «люди только тогда сообщают нам интересные сведения, когда мы им противоречим». Разве не тонко подмечено? А вы — обиделись... Ай-ай, нехорошо, нехорошо, Людмила Михайловна...

А вашему шефу от меня низкий поклон. Он действительно прислал мне столько литературы, что, боюсь, год буду в ней барахтаться и вспоминать о моем милом помощнике и консультанте...

Да, кстати, в чем дело? Почему в первом сборнике докладов, на семинаре по биоэнергетике, ваша концепция именуется «гипотезой Колющенко — Гринеева», а во втором, в отчете-стенограмме с Республиканской конференции, — уже только «концепция Колющенко»? А куда же исчез товарищ Гринеев со своим блистательным «атомом-икс»? Откуда такие таинственные метаморфозы?

По-прежнему у ваших ног, в надежде и угрызениях совести,

Г. Лавров.

P. S. 1. А я-то думал, тайна в нас самих...

P. S. 2. А вы верите в любовь с первого взгляда?»

IX

«Уважаемый Геннадий Александрович! Вы мне уже голову заморочили своим великим Шоу. Вот что он сказал по вашему адресу: «К несчастью, всякий гений заключен в обыкновенное тело и в обыкновенный мозг, которые дискредитируют его глупостью и недостойными поступками».

Л. Коренева,

3 сент. 73 г.

P. S. Вот вам адрес В. С. Гринеева — обратитесь по поводу метаморфоз его «атома-икс» к нему лично: г. Победный, Украинская, 27».

X

«Браво, дорогая Людмила Михайловна! Браво!! Так отшлепать, да еще с помощью дорогого мне Бернарда Шоу! Восхищен. Бесподобно. Но... сначала «глубокоуважаемый» (какое унизительное презрение!), затем между строк промелькнуло даже, помнится, «дорогой», и вот теперь — на тебе; «уважаемый». Просто уважаемый! Какой пассаж... А я-то, дурак, думал...

И все же ваш

Г. Лавров,

12 сентября 1973 г. и

далее».

XI

«г. Победный, Украинская, 27,

тов. Гринееву В. С.

Уважаемый Владислав Семенович!

Будучи летом этого года проездом в г. Алатау, я имел возможность бегло ознакомиться с работой группы биофизиков во главе с А. В. Колющенко. Идея, должен признаться, на первых порах меня не столько поразила, сколько озадачила, однако, вникнув поглубже в ее суть и историю ее рождения, я понял, что для нашего журнала «Мысль и труд» эта тема — просто находка. Но, еще одно признание, самым поразительным в истории концепции биоплазмы для меня был факт ее предсказания вами. За 20 лет!

Поскольку я по роду своей деятельности так или иначе должен знать историю науки, можете мне поверить на слово, таких поразительных предсказаний идей, обещающих перевернуть все, кажется, уже прочно устоявшиеся представления биологии о сути, механизме и регуляции живой природы, история науки насчитывает два-три, не больше. Естественно, меня глубоко заинтересовала эта история: как, какими путями вы пришли к идее биоплазмы? Ведь должны же быть какие-то отправные точки, какие-то наблюдения, факты, размышления над ними... Так?

Конечно, логичнее и правильней просто приехать к вам в Прбедный, однако работа в нашей редакции организована таким образом, что каждый номер мы делаем практически всем теоретическим составом, и вырваться в командировку в таких условиях, не спланировав отключение от работы над номером заранее, просто невозможно. Буду весьма признателен, если вы сможете поделиться со мной своими воспоминаниями письменно.

С глубоким уважением!

Г. Лавров, спец. корреспондент

ж. «Мысль и труд»,

12.IX.73 г.».

XII

«г. Москва, редакция журнала «Мысль и труд»,

спец. корреспонденту тов. Г. Лаврову.

Глубокоуважаемый товарищ Лавров!

Прежде всего хочу выразить большую признательность за внимание, которое проявил к моим научным работам такой авторитетный в нашей стране журнал. И лично вам.

Я понимаю ваше положение. Действительно, история научной концепции биоплазмы неразрывно и нерасторжимо связана с моей идеей «атома-икс», которую я высказал еще до войны, подал на эту идею заявку в Академию наук Союза ССР, а в 1944 году, будучи в составе Миссии Советской Армии в Париже, изложил эту концепцию в виде отдельной научной работы под заглавием: «Четвертое состояние вещества». Это фундамент всего остального.

Из чего я исходил?

Я твердо убежден, что мы своими так называемыми законами природы, в которые верим как в Бога, пытаемся Природу загнать в какую-то клетку, в которой мы можем делать то, что нам надо. Да, в условиях зверинца звери вынуждены жить по законам, которые им устанавливают люди. Но разве это истинное их поведение? Разве в естественных условиях звери ведут себя так? Разве мы в клетках наблюдаем их настоящую жизнь? Нет, конечно. Это бесспорно. А раз так, то почему мы должны молиться на ту структуру и законы Материи, которую придумали ученые? Почему мы так глубоко уверены, что весь мир, вся Материя состоит только из трех видов вещества: твердого, жидкого и газообразного? Только потому, что эти три вида вещества мы каждый день видим вокруг себя? А вакуум? Межпланетное пространство?

Вот что меня заставило сформулировать мысль о существовании в Природе ЧЕТВЕРТОГО СОСТОЯНИЯ (или вида) ВЕЩЕСТВА. Того самого вида вещества, которое должно заполнять собой все межпланетное пространство. (Природа пустоты не терпит, говорили древние мыслители, и были сто раз правы.) Того самого вещества, которое неизбежно должно присутствовать в каждом земном теле, в жидкости, в газе — во всем абсолютно.

Как вы знаете, я оказался прав: четвертый вид вещества (плазма) был открыт наукой, и открыт именно там, где я и предполагал его наибольшие скопления, — в межпланетном пространстве. Однако, повторяю, поскольку я не астроном и не физик, а простой инженер- мыслитель, я никогда не следил за научными идеями и открытиями ни астрономов, ни физиков. К идее существования вещества в виде атома-икс я пришел чисто интуитивно, исходя из марксистско-ленинской диалектики. И поэтому я считаю, что ученые (физики и астрономы) слишком узко подходят к проблеме четвертого состояния вещества, сводя его лишь к плазме. Моя теория атома-икс в этом отношении значительно шире, а значит, и правильнее. Больше того: я считаю, что мой атом-икс — это главная часть Материи, ее первооснова.

А все остальное — атом, электроны и пр., во что мы так глубоко верим, — его производные.