Илья Быстров - ГОЛУБОЙ БОЛИД

— А мне, пожалуй, отдыхать не придется — уже двенадцать часов, а через час меня поднимет моя подруга, — сказал Антонов.

— Разве ваша жена тоже здесь? — удивился врач.

— Нет… Я вдовец… Я имею в виду другое… Меня уже с давних пор не покидает бессонница.

— Это дело не опасное. Расскажите, как она протекает… Мы подберем средства и метод лечения, — предложил Лучинский.

— Уже несколько лет подряд я имею обыкновение просыпаться в час-два ночи и не спать до рассвета… Я не могу назвать это явление в полном смысле бессонницей — спутницей больного.

Несмотря на мои пятьдесят восемь лет, я чувствую себя прекрасно… С вечера я быстро засыпаю и ночью просыпаюсь бодрым. В это время мой мозг, отдохнув от непродолжительного сна, требует дополнительной нагрузки… Я испытываю какую-то особую потребность думать, или, как принято говорить, у меня наступает момент творческого вдохновения. В обычных для меня условиях, в Москве, я в эти часы удалялся в свою лабораторию и использовал подъем творческой энергии для решения наиболее сложных вопросов, возникавших у меня в течение дня… Здесь я лишен этого удовольствия.

— И вы это время, наверное, проводите в постели?

— Нет, я выхожу к морю и наслаждаюсь свежестью его дыхания и шумом волн.

— А перемена климата и обстановки не изменили вашу привычку?

— Частично да… За четыре дня пребывания здесь бессонница посещала меня всего лишь два раза… Вот и сегодня я ожидаю ее.

— Интересно! Очень интересно!.. Правда, это невропатологическое[10] явление, которым я обычно не занимаюсь… Но у меня есть хорошее проверенное средство, — сказал Лучинский.

— Которое вы хотите мне предложить? — спросил

Антонов.

— Да. Я сегодня же пришлю его вам. Принимайте по четыре раза в день… Надеюсь, что ваша бессонница не повторится, — сказал самодовольно Лучинский, надевая шляпу и направляясь к выходу.

На другой день после завтрака научные сотрудники, прикомандированные к экспедиции Антонова, собрались в своей комнате.

— Ничего не понимаю! Для чего ему потребовало возбуждать нервную систему у профессора?.. Таблетки Лучинского от бессонницы оказались наоборот сильным возбуждающим средством! — размахивая результатом химического анализа, возбужденно говорил Окунев.

— А может быть он ошибся?.. Как он привык это делать на шахматной доске и в море при ловле бычков? — Высказал свое мнение Зимин.

— Но тогда ему надо запретить врачебную практику… Ведь он своим клиентам может по ошибке дать яд, — сказал Окунев.

— А вы оставили Антонову лекарство Лучинского? — спросил Грачев.

— Конечно, нет… Я на всякий случай заменил его таблетками от кашля… Профессор кашляет, и они ему вреда не принесут… Придется установить наблюдение за «чудаком» Лучинским. Боюсь, как бы он чего-нибудь не натворил… Эта история со спасением дочери профессора у меня вызывает сомнения — не слишком ли это наивный прием для того, чтобы познакомиться с Антоновым и завоевать его расположение?.. Вот что! — после небольшой паузы, что-то обдумывая, сказал Окунев — Ты, товарищ Зимин, займись Тоней, а Лучинского поручаю тебе, товарищ Грачев. С выполнением этих задач надо торопиться, но так, чтобы не вспугнуть дичь.

ЗИМИН И ГРАЧЕВ ВЫПОЛНЯЮТ ЗАДАНИЕ

Галя Антонова тихо вошла в гостиную. То, что она там увидела, невольно заставило ее остановиться, сделать шаг назад и притаиться за портьерой. В комнате перед большим трюмо, под ритмичные звуки танца заведенной радиолы, какая-то фигура в светлом костюме выделывала самые уморительные па. По пышной светло-русой шевелюре и по-детски почти круглому лицу, густо покрытому веснушками, она узнала научного сотрудника Зимина.

Он, заметив в зеркало Галю, легкими быстрыми движениями очутился у двери.

— А! Галина Михайловна. Разрешите вас пригласить…

— Что-то вы рано растанцевались, Василии Петрович — ответила Галя, не дав Зимину закончить приглашение.

— Тренируюсь, — ничуть не смутившись, ответил Зимин. — Хочу сегодня вечером сходить в парк на танцы. Давно не приходилось заниматься этим спортом. Решил проверить — не разучился ли?

— Нет, пожалуй, не разучились… Только вы танцуете «стилем», а это сейчас не в моде.

— Это и хорошо, что не в моде… Значит, я скорее привлеку внимание.

— Чье?

— Тони… Вашей знакомой по плаванию… Говорят, что она очаровательна, — ответил Зимин.

— Да… Она не дурна. Но вы со своим «стилем» можете наломать дров… Современные девушки не любят «стиляг»… Разве этого вы не знаете?

— А вы мне не поможете, Галина Михайловна?

— В чем?.. Танцевать с вами «стилем»?

— Нет. Познакомиться с Тоней.

— Вот так-то лучше… Если хорошенько попросите — попробую.

— Очень, очень прошу, дорогая Галина Михайловна, — прижимая руки к груди, вкрадчивым голосом сказал Зимин.

Вечером приморский парк, как всегда, был полон народа. По центральной аллее непрерывно двигались два встречных потока людей, наслаждающихся прохладой после знойного дня. Прогуливавшиеся о чем-то говорили, оживленно шутили… Иногда раздавался веселый смех. Свободные места на скамейках быстро занимались. Издалека доносились веселые звуки джаза.

Галя Антонова и Зимин, придя в парк, дважды обошли центральную аллею и побывали на танцевальной площадке, но Тоню не встретили.

— Посидим? — предложил Зимин, показывая Гале свободные места на скамейке. Оставив живой поток, они сели.

— А может быть она не ходит в парк? — спросил Зимин, посматривая на проходящую публику.

— Нет. Она говорила, что бывает здесь каждый вечер.

— А это не она? — спросил он, показывая глазами в сторону приближавшейся смуглой девушки, державшей под руку стройного молодого мужчину.

Когда парочка поравнялась с их скамейкой, Галя взяла девушку за руку и вывела ее вместе с партнером из людского потока.

— Что ж. Давайте знакомиться! — задорно сказала она;

— Леонид Андреевич Лагунин — брат Антонины Андреевны, — представился спутник Тони.

— Василий Петрович Зимин, — пожимая руку Тоне ее брату, отрекомендовался Зимин. Пока происходила церемония знакомства, места на скамейке оказались занятыми.

— Разрешите быть вашим партнером? Вы, наверное, наскучили своему брату? — беря Тоню под руку, шутливо сказал Зимин.

Лагунин предложил руку Гале и они опять слились с потоком гуляющих.

Зимин, оторвавшись от Лагунина с Галей, повел Тоню на танцевальную площадку. Протанцевав два танца, они пошли в тихую аллею и присели на скамейку.