Илья Быстров - ГОЛУБОЙ БОЛИД

— Разрешите узнать, Антонина Андреевна, где вы отдыхаете?

— Мы с братом остановились в гостинице «Кавказ»… Как говорят, отдыхаем «неорганизованно».

— И долго думаете пробыть в Синеводске?

— Один месяц… Пока у нас не кончится отпуск.

— А скоро он кончится?

— А это вас очень интересует? — лукаво щуря черные глаза, с улыбкой спросила девушка.

— А как же? Очень… Я хочу, чтобы наше знакомство продолжалось.

— Я здесь всего еще с неделю… Мы, кажется, приехали семнадцатого мая.

Зимин узнал у Тони, что она с братом приехала из Куйбышева. Лагунины работали в куйбышевском горторге — брат в управлении, а она калькулятором в столовой.

Наговорившись вдоволь, Зимин и Тоня вышли на центральную аллею. Немного походив, они встретили в Галю и Лагунина. Было поздно. Публика выходила из парка. Попрощавшись с Лагуниными, Зимин и Галя пошли домой.

Получив задание от Окунева, Грачев, захватив книгу, полотенце, бинокль и очки с темными стеклами отправился на городской пляж. Его предположение что он найдет незадачливого рыболова, оправдалось. Лодка с Лучинским, выделяясь среди других лодок своим пестрым зонтиком, маячила посредине бухты. Был полдень.

На пляже, как и в любой солнечный день купального сезона, было людно. Каждый по-своему проводил здесь время. Большинство загорало и купалось. Некоторые отдыхающие, составлявшие меньшинство, предпочитали принимать воздушные ванны. Они сидели в плетеных из ивовых прутьев креслах в тени больших парусиновых зонтов, установленных вдоль пляжа в два ряда в шахматном порядке.

Купив в киоске Союзпечати номер «Комсомольской правды», Грачев разыскал свободное кресло под зонтом и, раздевшись, расположился в нем.

Уже около двух часов Грачев вел наблюдение за Лучинским. Успел два раза выкупаться и обсохнуть, но заядлый рыболов был невозмутим. Его лодка достигла последней позиции — отмели у выхода из бухты в открытое море… Грачев видел как Лучинский, достав корзину с провизией, не спеша позавтракал и опять принялся за свое дело.

Газета была прочитана. Грачев стал читать книгу. Книга была интересная — «За власть Советов» Валентина Катаева, но содержание книги не доходило до сознания Грачева — все его внимание было поглощено Лучинским. Он раздумывал о том, как бы получше выполнить задание. Молодость — Грачеву было двадцать четыре года — требовала активных действий, а здесь были необходимы выдержка и терпенье.

«Вот слежу. А наверное без результата», — думал Грачев.

Размышляя таким образом, он заметил, что одна из лодок, плававших в бухте, стала приближаться к лодке Лучинского… Наконец лодки сблизились. Грачев взял бинокль. Хотя бинокль был шестикратный, лица сидевших в лодках рассмотреть не удалось. Видно было что незнакомец о чем-то разговаривал с Лучинским. Через шесть минут лодка, подплывшая к Лучинскому, стала удаляться от него… Теперь Грачев не выпускал ее из виду… С полчаса поплавав по бухте, незнакомец направил лодку к лодочной станции. На носу лодки в бинокль удалось прочитать — «Чайка». Грачев, одевшись, быстро направился к лодочной станции, которая находилась у границы пляжа. На лодочную станцию он поспел вовремя. В будке лодочника Грачев застал мужчину, только что поставившего к причалу «Чайку». Незнакомец получил свой паспорт, служивший залогом, и рассчитывался за два часа пользования лодкой… Мужчине на вид было лет тридцать пять. Он был среднего роста и имел военную выправку. Продолговатое худощавое лицо его было чисто выбрито. Холодный взгляд серых глаз, тонкий нос с горбинкой и прямая линия губ придавали лицу незнакомца энергичное и вместе с тем хищное выражение… «Лагунин» — прочитал Грачев, глядя как он расписывался в платежном листе лодочника. Когда Лагунин вышел из будки лодочника, Грачев посмотрел на ручные часы и произнес вслух:

— Вот жаль… Скоро двенадцать… Можно опоздать на процедуры.

Этим он предупредил возможный вопрос со стороны лодочника и последовал за Лагуниным.

Грачев следил за Лагуниным до тех пор, пока за ним не закрылась дверь гостиницы «Кавказ». В гостиницу он не зашел, а направился в городскую амбулаторию, где Лучинский работал врачом-терапевтом.

Грачев зашел в регистратуру и попросил записать его на прием к врачу Лучинскому.

— Врач Лучинский в отпуску, — ответила регистраторша.

— Вот жаль… Не знал… А когда же он пошел в отпуск? — с чувством досады спросил Грачев.

— С восемнадцатого мая… А вы запишитесь, к Ломакину — это тоже опытный врач… Правда, он принимает завтра.

— Хорошо, тогда я завтра запишусь к Ломакину, — согласился Грачев и, попрощавшись, вышел из амбулатории.

ЭКСПЕДИЦИЯ ПРИСТУПАЕТ К РАБОТЕ

На даче «Синие скалы» чувствовалось оживление. С аэродрома приехали прилетевшие из Москвы ассистенты профессора Антонова — Остапенко и Кравцов. Вслед за ними прибыла грузовая автомашина, груженная ящиками различных размеров.

Не отдохнув с дороги, ревностные служители науки Потапенко и Кравцов вместе с профессором Антоновым и другими сотрудниками экспедиции принялись распаковывать и приводить в порядок привезенное имущество.

— Здесь, Михаил Алексеевич, и радиолокатор[11] есть с фотокамерой для подводных съемок, — сказал Остапенко. — Из-за него и задержаться пришлось на два дня.

— А мне удалось достать эхолот… Мы до прибытия эпроновцев сможем определить глубину залегания метеорита, — вставил Кравцов.

— Надо сегодня же после обеда проверить аппаратуру и привести ее в готовность, а завтра с утра отправиться в море на поиски метеорита… А то мы и так целую неделю бездельничаем… — сказал Антонов. — Андрей Максимович, в Академии наук, наверное, уже ожидают результатов нашей работы? — обратился он к Остапенко.

— Вообще-то не ожидают… Рано еще… Но работам нашей экспедиции придают большое значение… Если бы не помощь академии, мы с Кравцовым и сегодня не смогли бы вылететь из Москвы.

Остапенко и Галя, занимаясь делом, обменивались взглядами. После годовой разлуки, они еще не успели как следует рассмотреть друг друга. Гале казалось, что Остапенко возмужал, но она ошибалась. Остапенко только двадцать шесть лет, и он выглядит так же, как и год назад: те же черные курчавые волосы, тот же высокий без морщин лоб, брови, как разметанные в полете крылья чайки, черные умные глаза, прямой тонкий нос, небольшой рот с правильно очерченными губами.

Остапенко, наоборот, казалось, что Галя не изменилась, а только немного пополнела.

Закончив разборку ящиков и приведя в порядок инвентарь, члены экспедиции направились к дому, где на веранде был накрыт большой обеденный стол.