Евгений Тарбеев - Дверь в небо, или Жизнь напрокат

Запивая чаем очередной поглощаемый бутерброд, я обдумывал продолжение рассказа. Нужен увлекательный поворот событий, нужна интрига. Жена ушла – хорошо! Теперь должно случиться что-нибудь эдакое, в результате чего Тихон проявит свой характер и покажет себя настоящим героем.

По жестяному подоконнику застучали капли дождя. Комнату ослепила вспышка молнии. Прогрохотал совсем близко гром. Запиликали разбуженные им автосигнализации. Я выглянул в окно – уже совсем стемнело. Мне нравится, когда идет дождь. В такую погоду, когда хозяева собак на улицу не выгоняют, самое время сидеть дома. Для домоседа, каковым я являюсь, это очень хорошо. Не нужно искать оправданий, чтобы не выходить из квартиры.

Я включил ноутбук и просмотрел что получилось. Вставил несколько правок и дополнений в текст, потом продолжил жизнеописание Тихона. Тихон, конечно, как любящий муж, выскочил вслед жене, чтобы вернуть ее, но его шустрая женушка уже исчезла из поля видимости.

Здесь я призадумался – отправить ли расстроившегося Тихона в ларек за пивом, в магазин – за напитком трудящихся, или послать его устами сбежавшую жену на три национальных буквы. Пожалуй, лучше без алкоголя. Тихон же герой, а герои – крепкие ребята, спиртным не увлекаются. Нет, героем он еще не стал. Он им будет, призвав свою волю, найдя в себе силы в чрезвычайных обстоятельствах. Нужно показать как человеку плохо: пускай сходит в ларек. Выпьет пивка – полегчает парню.

Рассказ требовал продолжения, а пока ничего дельного на ум не приходило. Поэтому я послал Тихона за пивом, установив, что пролетарский метаболизм позволяет ему пить без головных болей на следующее утро. Пока Тихон ходил в магазин, я придумал, с чего начнется метаморфоза "из грязи в князи". Тихон пил пиво, бессмысленно уставившись в экран телевизора, переживал разлуку с женой, размышлял о том, что делать дальше и как жить, и снова прикладывался к бутылке, пока его не свалил сон. Он уснул в кресле, а жизнерадостные рекламные лица еще долго уговаривали его покупать новый шампунь и вовремя менять подгузники. Потом по серому экрану пошел мелкий снег. Ненадолго. Вечно счастливые лица проснулись раньше нашего героя и без устали продолжали улыбаться, как будто и не спали.

Итак, начнем! Пора. В дверь квартиры громко постучали. Кто постучал? Тихон вскочит, или в хмельном забытьи пролежит до полудня? Нет. Дверь он должен открыть – как тогда героем-то станет? Мысли завертелись, выдавая различные варианты сюжетных ходов. Вдруг, я четко осознал, чем рассказ должен закончиться. Во! Тихон также в конце рассказа пойдет за пивом, купит бутылочку и сядет на скамейку возле подъезда, чтобы выпить ее. Он уже будет героем. Глотнет пива, закурит сигарету и посмеется про себя, вспомнив свою прошлую жизнь. Вроде бы ничего для завершения рассказа. Только не нужно затягивать с разворачиванием сюжета. Итак, что делать с дверью? Ничто из мельтешащего в голове не годилось. Я застрял, забуксовал почти на старте.

В самую пору воспользоваться колесом сюжетов Эдгара Уоллеса. Где-то я читал, что жил в начале двадцатого века один чудак. Он изобрел и запатентовал устройство, облегчающее автору поиск идей для развития описываемых событий. Если литератор оказывался в положении, подобном моему, ему надо было просто крутануть колесо сюжетов и прочесть, что выскочит в окошке. Автору оставалось потом лишь использовать подсказку. Счастливое событие, неожиданное известие, признание в любви – что выпадет наугад. Уоллес тот был не дурак: здорово придумал. А тут корпишь над текстом часами и двух слов связать не можешь.

Я посмотрел на часы. Стрелки показывали, что время перевалило за полночь. Я чувствовал тяжесть в голове от долгой работы за компьютером. В шее хрустнуло. Я потер шею и протяжно зевнул. Ладно, продолжу завтра. Утро вечера мудренее. Пойду спать.

Всю ночь я ворочался в беспокойном сне. Дважды просыпался. Пружины в диване проскрипели чуть ли не до самого утра. Проснувшись, я ощутил такой упадок сил, будто по мне всю ночь бегала футбольная команда. Прилагая большие усилия, я продрал глаза и впустил внутрь утренний, солнечный луч.

Какая-то чертовщина снилась. Мне очень редко снятся кошмары, а за последнюю неделю, как переехал, я пережил два неприятных сновидения. Я начинал припоминать, как во сне меня преследовала женщина с распущенными волосами и в свитере с высоким воротником. Во сне мы были знакомы. Я убегал от нее в продолжение всего сна. Несколько раз мне удавалось оторваться от ее преследования, но всякий раз она меня находила. Она шла ко мне медленно, с опущенными вдоль тела руками, а я убегал от нее со всех ног. Мистическим образом расстояние между нами увеличивалось крайне медленно, как будто я бежал на месте. Проснувшись, я не мог вспомнить, чего же в ней было ужасного или чем она мне могла причинить зло, но я запомнил в ощущениях тот животный ужас, который меня обуял в сновидении. Настоящий, реальный страх, который перешел через воспоминания в повседневную явь. Как будто в моей жизни появился дополнительный, неуловимый обычными чувствами пласт. Незримый, но имеющий на меня вполне конкретное влияние. Мне сделалось не по себе.

Я слышал, что дурные сновидения могут происходить вследствие перегрузки ума информацией. Я перебрал в памяти события вчерашнего дня. Совершенно определенно вчера ничего экстраординарного не предпринималось, даже книг в руки не брал. Стало быть, причина в другом.

Умывшись холодной водой, я без аппетита позавтракал и поймал себя на том, что сегодня у меня совершенно отсутствует настрой заняться литературным творчеством. Глупо, что какой-то сон может оказать воздействие на настроение человека. Я не стал углубляться в размышления на тему зависимости эмоций от проведенной ночи. Лучше будет, если я прогуляюсь. Например, схожу в магазин. Замечательная идея! Отвлекусь от мрачных мыслей, приду в себя, а также пополню запас провианта.

Я навалился плечом на входную дверь, чтоб легче закрыть тугой замок. Повернувшись к лестничному маршу резче, чем можно было бы, я чуть не столкнулся с бабкой, бесшумно поднимавшейся по лестнице на мой этаж. Той самой, что видел намедни, когда приезжал квартиру смотреть. Я отпрянул в бок и попытался исправить ситуацию: "Здравствуйте, извините". Женщина опять ничего не ответила. Лишь одарила меня не мигающим взглядом как свихнувшегося, продолжая движение по ступенькам наверх. Не такая уж она старая – подумал я, вспомнив первую нашу встречу. – странная какая-то. Я, не оборачиваясь, устремился вниз, считая инцидент исчерпанным.

Посещение магазина вместе с дорогой заняло у меня целый час. Променад на свежем холодном осеннем воздухе подействовал на меня благотворно: дурной сон почти забылся. И, вернувшись домой, сразу сел за работу.