Джон Меткалф - Торжествующий мертвец

- Мы, мы нашли кое-что!

Оказалось, что убирая чердак, она обнаружила там две буханки хлеба, две банки сардин, консервный нож, банку джема и чемодан. Пустой чемодан. Настоящий тайник!

Эти предметы, которые я осмотрел вместе с Кларой, были спрятаны под куском мешковины около задней двери, ведущей к лестнице. С помощью этой лестницы можно было попасть на чердак, не проходя сначала внизу через каретный сарай. Подойдя поближе, я с отвращением увидел кучу похожих на кегли грубых деревянных кукол, вырезанных Раулем. Кроме того, и это особенно важно, я нашел открытую пустую банку и крошки хлеба. Это говорило о том, что здесь кто-то ел.

Как ни странно, но эти находки и, в частности, брошенный чемодан вселили в меня уверенность, что Дэни удалось добраться до Франции или же он находится в пути. Он не так глуп, сказал я себе, чтобы оставить тайник почти на виду, а самому бежать ночью. Да, все было так. И я принял немедленное решение.

В тот же день я позвонил Годериху и сообщил о своих планах, а после полудня отправился в Саутхэмптон. По дороге я позвонил в полицию Винчестера. Оказалось, что мой план преследовать моего мальчика во Франции встретил недовольство. Хотя я согласился с предложением установить, уже с большим опозданием, наблюдательный пост около чердака, ничто не могло поколебать мою решимость.

Тогда я не знал, что произойдет всего через одну ночь. Позже мне сообщили, что сразу после моего отъезда от Вэньона была получена телеграмма: "Дэни здесь".

И вновь привычный поезд, мягко покачивающаяся койка все на той же шхуне, пересекающей пролив, знакомая гавань Гавра в тумане. Одно и то же, все одно и то же. И все-таки что-то было не так! Я пересекал пролив много раз, но со спокойным сердцем. Сейчас же я не находил себе места от отчаяния.

Пройдя таможенный осмотр, я съел в станционном буфете свой небольшой завтрак, купил газету, сдобные булочки и снова на поезд.

Париж, обед, затем на юг. Что меня ждет? Когда я почувствовал постепенный подъем в гору, меня охватило неясное, но страшное предчувствие. Я понимал, что бежал из Англии главным образом из-за того, что не мог вынести бездействия. Но здесь, во Франции, я дрогнул. Казалось, что приближаясь к почерневшим и израненным землям провинции Оверн, я безрассудно вторгаюсь в крепость злых сил, противопоставляя свои слабые силенки мощи предводителя дьяволов.

Я взял газету и начал читать. Но ничего не получилось. Дэни, думал я, где ты? Что делаешь сейчас?

С трудом заставил я себя еще раз критически и по возможности спокойно проанализировать последовательность событий, которые привели меня сюда.

Вэньон... и Рауль. Вся эта практика взаимных визитов во время каникул была такой случайной и такой доброй, и все же... Нет, это не просто совпадение, между этими людьми должна быть определенная связь.

Я вспомнил смущенные и как бы виноватые взгляды Вэньона и странные слова в услышанном мною разговоре.

- Это пришло опять, - говорил Вэньон Флебару. Что пришло опять? Не могло ли это...

Внезапно мои мысли обо что-то споткнулись. На секунду я специально отключился, опасаясь как бы все не ушло... Я даже схватил газету и стал судорожно вчитываться в длинную колонку объявлений. Не могло ли это?... Почему же? Конечно, могло. А это из фразы Вэньона было Раулем.

Не знаю, почему я раньше не догадался. Ведь все было так очевидно. Сейчас я был крайне взволнован. Пока еще не мог предсказать все возможные последствия, но смутно ощущал какое-то прозрение, видел контуры страшной правды.

Чтобы добраться до Фоана, мне нужно было пересесть на другой, более медленный поезд, идущий с остановками. Местность вокруг оставалась в основном сельской. И все же то здесь, то там я начал различать признаки пугающих особенностей Оверна, которые всегда чувствовал в этих местах.

Вэньон, очевидно, был готов ко встрече со мной, я телеграфировал ему из Гавра. Но как он отнесется ко мне? Этого я не знал. Нужно помнить, что я н получил его телеграммы, она пришла на следующее утро после моего отъезда из Эштофта. Поэтому я мог лишь догадываться, что Дэни уже находится в замке.

Солнце садилось, когда наш поезд замедлил ход, подъезжая к Фоану. Всякий раз, когда я бывал в этих местах, у меня по спине бегали мурашки.

Сойдя с поезда, я осмотрелся. На платформе никого не было, кроме билетного контролера да двух крестьянок. Возможно, Вэньон так рассердился из-за нарушения его запрета, что никого не послал встретить меня.

Раньше я не обращался к Вэньону с вопросами о Рауле. И хотя сейчас полагал, что он знает об этом больше, чем всегда рассказывал, он формально занял позицию невмешательства и, возможно, не понимал всю серьезность дела.

С нетерпением я провел около четверти часа в зале ожидания. Неужели Вэньон решил отказать мне в гостеприимстве? Но ведь он ответил на мою первую телеграмму. Не мог же он оказаться таким грубияном и предателем!

Я уже собирался позвонить в замок или взять такси, когда на станционную площадь стремительно вырулил автомобиль. Все произошло так быстро, что я не сумел разглядеть сидевшего за рулем. Он как-то неуклюже вывалился из машины и направился прямо ко мне, резко прихрамывая.

Это был Вэньон.

3

Он даже не поздоровался. Сразу посыпались вопросы.

- Он у вас?

- Да... Но так скоро получить мою телеграмму вы не могли.

- Он в порядке?

- Он... вы увидите...

Мы сели в машину.

- Флебар уехал, - пояснил Вэньон, - поэтому за рулем я сам. К сожалению, опоздал.

Я что-то пробормотал в ответ. Мы выбрались со станционной площади на пыльную автостраду. Вэньон продолжал вести машину, как автомат, однако я отметил некоторую его небрежность и лихость. Обстановка во время быстрой езды в целом не располагала к разговору. Но я все-таки попытался заговорить.

- Дэни сильно болел, - сказал я. - Он был сам не свой. Иначе не убежал бы. И я бы вас не беспокоил. Как он выглядит сейчас?

Вэньон неопределенно пожал плечами.

- Не могу вам сказать... Мы все сбиты с толку. Не правда ли, жуткие дни обрушились на нас. И на вашего сына. Он не знает, что вы приехали, но уверяю вас, он не позволит вам говорить с ним, даже приблизиться более чем на десять футов...

Сердце у меня упало. Но отчаяние вызвало гнев.

- Ну, это мы посмотрим! - отрезал я.

Замок, к которому мы подъехали уже ночью, был окутан темнотой и напряженным молчанием. Нас впустил незнакомый мне человек и тотчас удалился.

- Где Дэни? - спросил я Вэньона. - Где он?

Из зала мы прошли налево в небольшой салон, где как мне было обещано, что Дэни будет знакомиться с произведениями де Мюссе, отца и сына Дюма, Виктора Гюго. Я сомневаюсь, что он действительно делал это. Но вдоль стен в салоне были полки с книгами.