Джон Меткалф - Торжествующий мертвец

Наконец, мы все трое выехали. На сердце у меня потеплело, стало легче дышать.

- У тебя все в порядке? - спросил я Дэни.

- О, да...

Он сидел рядом со мной напротив Годериха и мечтательно смотрел в окно. Выражение лица у него было какое-то отрешенное, словно он видел что-то совершенно незнакомое и неинтересное. Его волосы, как я заметил, сильно отросли, нужна была стрижка.

Вдруг из-под сидения послышался слабый лай. Зизи! Не знаю, как это получилось, но животное увязалось за Дэни, и теперь нам нужно будет просить начальника станции вернуть его хозяину.

Выйдя из такси, мы так и сделали, и стали ждать отхода поезда. Когда Годерих и я уже сели в поезд, на секунду или две Дэни потерялся. У меня сердце оборвалось. Но через миг он прибежал со стороны камеры хранения и поднялся к нам.

Как рад я был его появлению! Меня охватило нежное чувство к моему дорогому мальчику, я взял его за руки. Наш поезд набирал скорость. Я чувствовал облегчение и думал о том, что каждая миля приближала мальчика к безопасности. Вряд ли мог я ожидать или надеяться, что мы сможем уехать. В то же время я опасался, что что-то произойдет, остановит или задержит нас, какой-нибудь случай или преграда - и...

Вдруг меня испугало поведение Дэни. Не знаю почему, но он был подавлен.

- Пуга... - пытался он что-то с трудом произнести. Потом, перейдя на французский, сказал: - Пугало, оно там... - После паузы он настойчиво добавил одно слово - Зизи.

К моему великому изумлению собака оказалась здесь, с нами. Но меня волновало не присутствие собаки, а странные взгляды и поведение мальчика.

По параллельной колее нас обгонял другой поезд, должно быть, экспресс. Из коридора прибежала Зизи. Сначала она радостно виляла хвостом, потом странно сникла. С угрожающим ворчанием она спряталась под лавку, на которой сидел Дэни.

- Что это такое, Дэни? В чем дело? - спросил я.

Годерих открыл фляжку с бренди и приложил ее к губам мальчика. Губы двигались медленно и смущенно.

- Пугало... Пугало... там...

Вдруг он со стоном вскочил и бросился в коридор. Я и Годерих пытались остановить его, но не смогли. Собака выскочила из-под лавки, и застыла в дверях, скуля от страха.

Оттолкнув ее ботинком, я выскочил следом за Дэни. Экспресс быстро обгонял нас. Я видел, как его локомотив поровнялся с концом нашего коридора, потом проследовал мимо наших окон.

- Дэни, Дэни! - повторял я. - Что такое? Что ты делаешь?

Он странно изогнулся, пристально глядя на проходящий поезд. Лицо его выражало неописуемый ужас, глаза округлились от страха. Его тело было плотно прижато к стенке, словно он хотел как можно дальше отодвинуться от проходящих мимо вагонов.

То, что произошло потом, особенно ужасно и жутко. Оно настолько не поддается обычному описанию, что даже я - свидетель случившегося считаю невозможным отождествить происшедшее с реальностью. Совершенно не могу это объяснить, но думаю, что тогда случилось нечто страшное с точки зрения Дэни и Рауля: все заранее заготовленные ужасные схемы и механизмы в последний момент не сработали. То, что я увидел или, во всяком случае, думал, что увидел, было результатом страшной ошибки...

Я схватил руку Дэни и дернул. Никакой реакции. С дальней от него стороны два человека выглянули из своего купе и уставились на нас. Зажатый за моей спиной в узком проходе, Годерих старался перекричать грохот двух поездов:

- Иди, мальчик, оторвись от него! Вернись!

Голос его был твердым. Мне он добавил:

- Ради Бога, вытащите его как-нибудь!

Сам Дэни пытался протиснуться через полуоткрытую дверь. В тот момент, когда я старался в этом малом замкнутом пространстве оттащить Дэни, наш поезд внезапно замедлил ход, а вагоны экспресса замелькали за окнами. Потом я узнал, что это Годерих нажал на тормоз. Вытащить Дэни я все еще не мог. Знал, что ему грозит большая опасность, тащил изо всех сил, но бесполезно. На лбу у меня выступила холодная испарина. Я молился, чтобы этот страшный сон, наконец, прекратился.

А он продолжался. На мгновение я выглянул в окно. Как раз в это время мимо следовал служебный вагон экспресса. Длинный ящик, похожий на гроб, поднялся и медленно выплыл из вагона, вылетел в нашем направлении и обрушился на нас. Коридор засверкал осколками стекла.

Поезд с грохотом остановился. Люди высыпали из вагонов. Вдруг откуда-то я услышал удивленный возглас:

- Пугало... В этом ящике было всего лишь пугало!...

Я повернулся к Дэни. Мне показалось, что он позвал:

- Зизи...

Что случилось с собакой, я не знал, да так никогда и не узнаю.

Лицо моего мальчика сжалось, как у старика, на нем застыла гримаса ужаса. Он безвольно обмяк у меня на руках.

Вместе с Годерихом мы перенесли Дэни в купе и положили на седение. Теперь до меня дошло, что спутанные волосы мальчика побелели.