Артём Наменский - Атолл

Я вскочил на ноги, обмотал верёвку пару раз вокруг кисти, и мы злобно уставились друг на друга.

Стояли молча, как статуи, только рука моя дёргалась от пытавшейся вырваться птицы. Вторая сжимала кочергу. У неё же ничего не было. Ни птицы, ни кочерги.

— Мир? — Внезапно, даже для самого себя произнёс я.

Она помолчала ещё с минуту, что-то обдумывая.

— Мир. — Наконец согласилась она.

— Держи верёвку и постепенно притягивай птицу вниз, когда расстояние до тебя сократиться до метра, не отпуская верёвки, садись на корточки.

Намотав верёвку вокруг её запястья, я отошёл на метр в сторону. Когда птица бесилась в пределах досягаемости, я тщательно прицелился и, со всего размаху, вломил ей концом кочерги в голову.

Нам под ноги упала наша первая серьёзная добыча.

Пир устроили не отходя, что говориться от кассы. Я тоже был очень голоден, ведь змея, которую я съел, всасывалась по мере моего сгрызания. Миа кинулась было рвать птицу зубами, но я отстранил её:

— Добро пожаловать в цивилизацию, — улыбнулся я ей, — будем отвыкать от дикарства.

Я достал свою незаменимую эмблему и легко вспорол тушку птицы. Переломив кости голени, отрезал сухожилия и мышцы, и отдал девушке. Я думал, что он хотя бы кожуру стащит — где там — вцепилась в ножку вместе с перьями. Пока я отделял вторую ножку себе, Миа уже расправилась со своей, и голодными глазами смотрела на меня.

— Бери, — протянул ей я свою долю.

— А ты? — надо же, какая гордая.

— Я после змеи.

— После кого?

— Змею съел недавно, — объяснил я.

Она кивнула головой и приняла моё подношение. Пока я отрезал следующий кусок, она и этот умяла. Тут у неё начались рвотные порывы и, отвернувшись, она низвергнула всё съеденное на камни.

— Блин, я совсем не подумал, что желудок, после длительной голодовки не может сразу принять много пищи. В принципе, я ещё не потрошил особо этого баклана и в его организме много не свернувшейся крови. Это должно помочь, а потом желудок заработает.

Я, отломив шейные позвонки, перерезал птице голову и, разминая тушку в руках, нам удалось нацедить Мие в рот не меньше, чем пол стакана крови.

Через два часа она уже во всю хрустела сухожилиями и костями, а от баклана нашего остались ножки да рожки. Окровавленные и довольные мы сидели на камнях.

А я всегда считал, что залог успешного знакомства — пригласить девушку на ужин. Моя теория оказалась верна. Начиналась новая жизнь.

Глава 6

За это день мы выловили двух птиц — одного баклана и одну чайку. Хотя абсолютно не был уверен, что первая была бакланом, а вторая чайкой — я ни разу не был на море. Я никогда не видел ни первого, ни второго, ни третьего. Зато теперь съел первое и второе, и увидел третье. Её "лежбище" располагалось около небольшого озерца, по размерам совсем похожего на то, куда в самом начале попал я. Только озеро было пресное. Миа иногда ловила там каких-то рыбок. Кстати, озеро располагалось совсем рядом с "моим" озером. Ну тем, где был буй. Только разница высот составляла более тридцати метров. Небольшим ручьём из Верхнего озера вода переливалась в нижнее.

— С продовольствием теперь у нас всё в порядке, — задумчиво сказала Миа, плеская ноги в холодной воде озера, — что дальше?

— А чего, сразу, всё дальше? — возмутился я.

— Верёвка рано или поздно порвётся, или мы её каким другим способом утеряем.

— Логично. — Я тоже залез на каень, где сидела Миа, и опустил ноги в воду.

— Кроме того, рано или поздно, мы поперессоримся. Двое людей не могут жить… вместе. Кроме того — надоело есть сырое мясо — хочется обработанного. Петя — пора двигаться.

— Надо, — признался я, — только как?

— Ты говорил, что у тебя есть мысли, как убить рептилий.

— Есть, но мы получим диксов.

— Хорошо, — Миа спрыгнула с валуна, и оказалась по колено в воде. — Давай сначала завалим одну. Самца. — А смысл? — лениво отозвался я.

— Получим некоторую свободу передвижения по острову. Если я буду стоять где-нибудь на краю обрыва и видеть одну рептилию — могу тебе дать знак, где безопасно спускаться вниз. И всегда могу подать знак об опасности. Две рептилии — это слишком много для этого острова.

— А что внизу? Кустарники для гарпунов? Толку от них, если в Верхнем озере почти ничего не водится.

— У нас был посёлок. До того, как рептилии на нас напали, там было много очень полезных вещей.

— Много от края обрыва до посёлка?

— Около километра.

— Не пойдёт, — ответил я, рассматривая свою кочергу. — Хотя… Ты заметила, что у рептилий есть место, где они постоянно гадят? Оно ведь недалеко от обрыва. Да и обрыв там небольшой.

— Ты это к чему?

Я вдруг подскочил, как ошпаренный. Иногда свежие идеи ободряют лучше, чем сложности в жизни.

— Давай мыслить логически, — запальчиво произнёс я, — попадает человек на буй. Он ничего не понимает. Что дальше?

— Плывёт в сторону берега, где его ждёт рептилия, — продолжила Миа мою логическую цепочку.

— Ну а дальше рептилия его пожирает. Судя по количеству человеческих костей в их дерьме. Рептилии не кусаются — глотают целиком. Или крупными кусками. Человека глотают со всем его содержимым. Включая содержимое его карманов и одежду. Синтетика и металлические вещи не перевариваются. А значит… рептилии их высира…т! — Сказал я и поднял вверх указательный палец.

— Фу! — фыркнула Миа.

— Я к тому, что "отхожая полянка" рептилий — это россыпь полезных ископаемых для нас. Главное, толково покопаться в этом дерьме.

— И каким образом ты это сделаешь? Да — обрыв там небольшой, но наша верёвка не сдержит веса человека, если по ней спускаться. А идти к этой полянке от ближайшего спуска… себе дороже. Сожрут.

— Есть мысли, — задумчиво произнёс я, выковыривая из шлёвки джинс металлическую булавку.

Убитых птиц мы хранили в озере. На воздухе они начали пованивать буквально через два-три часа. Жара усиливала процессы разложения. Какие бы это не были птицы, но жировые отложения в их тканях присутствовали. Не ясно, зачем они им были нужны — это не арктические гаги и не антарктические пингвины — слово "мороз" они вообще, наврядли знают. Возможно, жир они копили для непредвиденных перелётов через здешние моря и океаны.

Так или иначе — жир в них был. Десять минут я выпрямлял булавку и мазал её жиром.

— Воды в ладошках принеси, — попросил я Мию.

— Зачем? изумилась она, наблюдая за моими манипуляциями.

— Увидишь.

Поработав десять минут кочергой, я сделал в коралловом валуне, на котором сидел, углубление сантиметров десять на десять. И глубиной в два-три сантиметра. Миа принесла воды.