Артём Наменский - Атолл

Ещё раз покрутил головой — слева валуны громоздились всё выше, образуя, в конце концов, скалу приличной высоты — не пройдёшь. Справа — всё тоже каменное безобразие. Обратив внимание, на проносящуюся около меня птицу с рыбиной в клюве, невольно подавился слюной. Вот бы научиться приручить их приносить рыбу человеку. Или привязать такому баклану верёвку к лапам и рыбу забирать. Не выйдет. Верёвка слишком длинная нужна, да и птица с верёвкой рыбу ловить не будет — начнёт биться в истерике, пока дух не испустит.

Птица опустилась на один из валунов в паре десятков метров от меня и принялась за завтракать. Сволочь. С завистью наблюдая за ней обнаружил, что валун, на котором она проводила приём пищи, по цвету отличается от остальных. Вероятно, она здесь не только ест, но и гадит — любимый, так сказать, с детства валунчик.

Я поднял с земли камешек поувесистее, и примерялся. Далеко. Оставив вещи на земле начал подбираться к птице. Не тут то было — баклан ближе двадцати метров меня не подпустил — зажал в клюве недоеденную рыбину и взлетел в воздух, легко увернувшись от моего камня. На бесплодные попытки сбить какую-нибудь другую птицу я потратил около двух часов — несколько раз попал, однако заметных повреждений причинить не смог. Максимум, чего я добился — это половина недоеденной рыбки, которую уронила одна из птиц, уворачиваясь от моего камня. Я её съел с костями. Пока пережёвывал, обнаружил в теньке между двумя валунами тёмное пятнышко. В нём оказался десяток маленьких (с перепелиные) яиц. Подумав, съел их со скорлупой.

Разбирая содержимое мусора, из которого было сложено гнездо, увидел какие-то странные насечки на камне рядом. Треугольнички, квадратики и палочки явно были высечены человеческой рукой. Подумал над этим ребусом, да кинул.

Оказалось, за время моей не совсем удачной охоты, я отдалился от оставленной одежды на порядочное расстояние, и мне понадобилось ещё несколько часов, что найти её в этом царстве усохших кораллов. Интересно, как они попали на такую высоту — ведь они должны были расти в море. Может быть, когда-то уровень океана на этой планете был значительно ниже. Когда я, наконец, обнаружил свои вещи, почувствовал сильную жажду, и мне снова пришлось идти к ручью. Напился ледяной, до ломоты в зубах, воды, плеснул её на плечи, чтобы охладить разогретый организм, и сел думать над дальнейшим моим существованием.

Выходило, что трудозатраты на кидание камней ни к чему хорошему не приведут. Даже если я со временем поднаторею в этом искусстве. Правую руку от бесконечных бросков ломило уже сейчас. Кроме этого, сегодня я разорил одно гнездо птицы полностью, получив мизерное количество калорий. А гнездо за весь день встретилось только одно. А ведь незнакомка предупреждала, что гнёзда разорять не стоит. Вот птиц здесь несравненно больше — возможно они питаются здесь, а гнездятся где-то в другом месте.

Я покосился на свою кожаную куртку и остатки джинс. Что ж — сделаю верёвку и попробую охотиться при помощи петли. Птицы, как ни странно, выбирают далеко не все валуны для обеда, вот там такую петлю поставить и можно будет, самому спрятаться где-нибудь, подождать жертву, дёрнуть за верёвочку — и баклан у тебя в кармане.

Джинсы я пока решил не трогать — занялся кожаной курткой. Заточенной эмблемой полосовал её на тоненькие полоски до самой темноты и вспоминал, как плетётся элементарная косичка — одна толстая полоска имеет больше шансов на разрыв, чем три тонких, сплетённых вместе. Ну, это я так думал.

Утром мне предстояло сплести верёвку и отправиться на охоту. Снилось мне, как я разделываю тушку баклана эмблемой от джинс и отправляю в рот потроха и мясо.

Глава 5

Разбудил меня голод, что, в последнее время становилось уже привычным. Плетение верёвки оказалось не таким уж и сложным занятие — даже увлекло, и заняло у меня максимум часа три. Теперь я подготовился основательно — рубашкой обмотал голову, соорудив что-то похожее на чалму, из штанин джинс соорудил некое подобие вещмешков, которые повесил на пояс. Ремень, кстати, пришлось подтянуть на несколько дырок — что не удивительно. Впору было уже и резинку на трусах подтягивать.

Добраться до берега моря мне удалось намного быстрее — сказалась вчерашняя практика путешествия по неровным ландшафтам. Птицы никуда не делись. Отыскав глазами наиболее белый от помёта подходящий мне валун — направился к нему. Валун я выбрал ещё и такой, чтобы один край его вершины был выше другого — тогда петля однозначно зацепит ногу птицы, тщательно обработал кочергой его поверхность, чтобы петля, в случае чего, не зацепилась об какую-нибудь неровность. Разложил петлю, проверил несколько раз, как она спрыгивает с валуна и, аккуратно разматывая верёвку и держа её в небольшом натяжении, аккуратно отошёл и спрятался в россыпи коралловых глыб в двадцати шагах от моей ловушки.

Прошло уже полтора часа, но ни одна птица не села на мною приготовленный валун. Хотя на другие, те, что были видны с места моей лёжки, садились с периодичностью не меньшей, чем двадцать минут. Или я выбрал неудачный камень, или была какая-то друга причина. Может быть, их пугала сама петля, ведь она совсем не тонкая и прекрасна видна. Но, с другой стороны, она ничем не отличается от засохших водорослей, которые птицы натаскали сюда в излишестве. Подождав ещё немного и, плюнув на всё, я отправился поискать что-нибудь на пропитание в другом месте. Ловушку оставил нетронутой.

Хоть в чём-то мне сегодня повезло — буквально в полусотне шагов от моей засады я нарвался на очередное гнездо с такими же крохотными яйцами.

— Что ж, — грустно вздохнул я, — будем разорять.

На рифовой поверхности возле гнезда я вновь обнаружил непонятные мне значки. На этот раз разгадывать ребусы я не стал а, собрав яйца, забрался на вершину ближайшей глыбы и, усевшись на его горячую поверхность, начал поглощать яйца. В какой-то момент одно из них у меня чуть изо рта не выпало. Отсюда прекрасно была видна моя ловушка, по центру которой сидела какая-то больше чайка, чем баклан и преспокойно кормилась выловленной рыбой. Бежать, и дёргать за верёвочку было уже поздно и я, не заметив, как сам доел свои скромные деликатесы, тихо дождался, когда чайка взмоет вверх. Не прошло и десяти минут, как её место занял баклан.

Только теперь я понял, каким я был идиотом. Это я так думал, что меня не видно, когда сидел с верёвочкой наготове. Птицы так не думали. Птицы по небу летают, а не по земле ходят.

Итак — элементарно — из многочисленных здесь лёгких коралловых камней достаточно соорудить укрытие, которого не будет видно сверху. Это мне практически удалось осуществить. День только начал клониться к концу, и жажда одолела голод. Когда я добрался до ручья, стемнело полностью.