Алексей Свиридов - Человек с железного острова

– Во, добрались, а мы-то уж ждали-ждали. Да сгинет проклятое солнце, как я его ненавижу, а вот все же вышел встретить вас. Ну так пойдемте же скорее, поговорим обо всем в уютном уголке, а не здесь… Последние слова тонут в шипении и сипе. Никто инициативы не проявляет, хотя вот тут-то и должен был по идее сработать рефлекс – пушки в руки и вперед. Но ребята глядя на мою бездеятельность тоже стоят истуканами, а я быстренько решаю как быть, и решив, выдаю ирчисленгом:

– Ну давай туда, если так. Нам-то солнце не помеха, не то что вашей братии.

Кривоногий разворачивается и ведет к сараю, бормоча под нос:

– Конечно, исконному племени теперь трудновато, но мы себя еще не раз покажем, уж если сумели выжить, значит чего-то стоим. Бормочет и поглядывает искоса – как мол, слышу я, али нет?

Хао:

– Алек, он нас принимает за новую породу урук-хай, это ясно со всех сторон. У него картинка примитивнейшая, сейчас, сейчас… – ага, он ждет от нас приказов и вообще руководства. Боится и жалеет, что приходится иметь дело. На другом декодере я бы вообще дословно взял.

Я:

– Внимание всем! Играем роль. Меньше слов, меньше жестов – и как можно быстрее надо развязаться, но без шума.

Скрипит дверь и мы заходим в вонючую темноту сарайки – окошки-то оказываются забитыми изнутри.

В середине горит небольшой костерчик, над ним на цепи до пушистости закопченный котел, в котором парит какое-то варево.

Вокруг рядком-кружочком сидит с полтора десятка таких же худосочных орков, а у стены свалены копья, круглые щиты и еще какая-то амуниция. Душно и противно. Кривоногий суетится, подтаскивая нам какие-то обрубки-чурбаки, И успокаивается лишь тогда, когда последний из нас усажен у огня, а остальные взирают на нас довольно-таки безучастно.

– Так, значит, докладываю, – кривоногий со свистом втягивает в себя воздух и продолжает:

– Наш боевой отряд готов к работе. Бойцов семнадцать, все местные, округу знают, как свои пять пальцев.

Голос с места:

– А у тебя-то их сколько?

– А ты молчи, когда я разговариваю. Сколько их – мое дело.

Март внушительно рыкает:

– Э, быдло, молчать!

Студент умело хрипит:

– А что сделать успели, пока нас ждали?

Хао: «Сейчас он будет врать, как только с мыслями соберется.»

Вранье выглядит так:

– Много успели. Место, где на людей засада будет, вдоль и поперек облазили. И себе местечко нашли неплохое, так что всякий, кто туда пойдет, обратно не вернется.

Хао: «Туда – это значит к западу. А сейчас он вспоминает тот район, который якобы разведал.» Я: «Прекрати, на твои шепчущие губы все уже глядят.», а Хао отвечает с усмешкой: «Ничего, они просто гадают, что это такого я жую, но ладно, потом все остальное выскажу.»

Кривоногий снова пускается в разговор. Жалуется, что оружие плохое, и вообще трудно жить, а затем вопрошает:

– А главные силы подошли?

– Подходят.

– А-а. Вот что, всем я все порассказал, так что не стоит больше и беспокоится. Мы народ ушлый, свое дело знаем, так что все в лучшем виде будет. А вы чем быстрей вернетесь, тем приятней будет и вам, и главному вашему, уж не знаю как его звать, да и не положено мне знать-то.

Я и без Шэновских подсказок смекаю что к чему, и соглашаюсь:

– Ну, если тут все в порядке, то (пауза, отрыжка) можно и назад. Только если что, ой, пеняй на себя, и вся кодла тут – слыхали?!

Молчание, я поворачиваюсь прямо на чурбаке, а уж затем встаю и к выходу иду, и все наши следом. Как же приятно дохнуть нормального воздуха после гоблинского притона! Впрочем слишком демонстрировать радость по этому поводу не стоит, хотя вряд ли в сарае охотники вслед глядеть найдутся. В сарае нет, а вдруг где-нибудь еще есть?

Хао наконец получил возможность поделиться впечатлением:

– Значит, так. Засада, о которой упоминал этот недобиток – на нас, это точно. К месту ее устройства движется основная сила, а эти должны заниматься изоляцией места действий. Нас приняли за разведку этой самой основной группы. В здешних краях никто еще и понятия не имеет, что есть земной человек, провинция! Нашу экипировку как должно восприняли.

– Так. А при высадке мы случайно не с этой самой ли главной силой столкнулись?

– Скорее всего да. – Хао на секунду замолкает, а потом сам же с собой начинает спорить:

– Но что-то уж слишком – для пятерых человек такой отряд навстречу высылать. Какое дело до нас Херуту?

– Видимо немалое, если этакая интрига заваривается.

– Может и документ – липа?

– Посмотрим.

– Как бы без смотрелки не остаться…

Так вот и беседуем, сначала по селекторам, а потом и в голос, без помощи электроники, что само по себе все же приятнее, хотя тема и невеселая. Время идет своим чередом, и к вечеру безо всяких происшествий мы одолеваем чуть ли не две трети пути. Пронзительная синева предночного неба уже переходит в черноту, когда наконец подворачивается годный для ночлега ельничек – в меру плотный, чтобы и залезть можно было не шибко корябаясь, но и от глаз случайных прикрыться. О костре конечно речи нет, и поэтому приходится включать терморегуляцию кольчуги, и в таком вот тепле и уюте мы и укладываемся спать, так сказать как зайки серые под зелеными шатрами. У меня под одним боком корень, под другим камень, и вообще земля неровная здесь, но пошебуршившись, и раздавив с десяток маслят, все же умащиваюсь, и все. Спокойной ночи. Спокойствия хватает часов до четырех, а точнее посмотреть в голову не приходит. Подымает сигнал сторожа – опять орки не меньше сотни числом, движутся прямо на нас. Вот напасть! Хао на пару с Мартом быстро щупают обстановку и Март недовольно бурчит:

– Эта толпа своей дорогой идет, мы ей как-то незачем. Угораздило же прямо на дороге оказаться!

Ворчи, не ворчи, а уходить надо, хотя…

– Хао! Ты можешь нас прикрыть?

– Ну если специально искать не будут, то смогу.

– Да уж не будут, это точно – Марту смерть как не хочется покидать належенное местечко, и я распоряжаюсь:

– Тогда делай, Хао. Пропустим этот сброд, да и дело с концом.

Наш работяга берется выполнять команду, а Март занят опусканием и сворачиванием сторожа. Значит помогать Шэну надо мне, приходиться попотеть. По ходу дела кстати мы убиваем и двух давно уже тут вертевшихся трупоедов, до которых раньше руки не дошли, и их тени рассеиваются в общем мраке. На все уходит полчаса, а еще через минут пятнадцать с треском ломятся молоденькие березки, и на поляну перед ельником выступают первые орки. Их всего пятеро, видимо разведка, и надо сказать разведка хреновая. Идут совершенно по сторонам не глядя, хотя света вылезшей наконец-то луны хватает с лихвой. Вот передний останавливается и заявляет: