Алексей Свиридов - Человек с железного острова

– Все, команда, готовьтесь. Этот, – кивок на унглинга, – со мной остается?

– Да, да, ты его не бойся, деваться сейчас ему некуда.

– Давайте вояки, удачи вам!

И снова к себе – посадка будет трудной. Март без лишних слов принимается будить спящих, Студент спросонья заявляет что «а я ужинать не хочу, лучше завтра пораньше встану», но пара толчков по плечу возвращает ему чувство реальности. К двери сволакиваются мешки и оружие, а затем мы все вместе в последний раз проверяем обмундировку. Эх, помню, были же времена – разгуливали в нормальной одежде, как люди. А нынче – тошно перечислять: навивка грудная, навивка локтевая, пластина реберная, набор поясной, шейное соединение – тьфу ты, словно в танке сидишь в этой броне. Да и вооружен не хуже – дай бог, чтобы эта мощь не пригодилась – в этом мире и так хватает трупов всех оттенков. Самолет берет вниз, и начинаются кошмарные минуты – летчик примеривается к площадке, а мы, пассажиры, вроде канарейки в клетке, которую так и этак рассматривая, крутит покупатель. Март это переносит спокойно, остальные более-менее, а Ингельсу, бедняге, совсем плохо, держится лишь на собственном достоинстве. А вот болтанка прекращается – значит курс взят. Земля совершенно черная, лишь пара ярких точек – неизвестно чьи костры, но они остаются позади и сбоку. Пол под ногами начинает мелко дрожать – заработали нагнетатели, значит земля близко. Еще немного – и могучей силой меня тянет вперед, точно – уже приземлились. Тормозимся быстро, и пилот говорит:

– Все, пока, давайте живей! – его можно понять, каждая лишняя секунда – это улетающие в небо килограммы керосина. Март уже кидает мешки в проем, а в промежутках между ними валятся ребята – я среди них. Прыжок, удар, падение, затем снова встаю – и рядом валится бледно-зеленый Ингельс.

– Ты это чего? – ору я, хотя в реве воздуха подушки он меня не слышит, да и сам я уже вижу чего. Из освещенного овала летит в обнимку с мешком последний – кажется Длинный, и тут огненная черта полосует темноту, и затем еще одна ракета рассыпается в искры о валуны чуть-чуть дальше нас. Пилот еще слышит меня и я кричу, хотя мог бы и шептать, микрофону все равно:

– Уходи быстро! Это Херут, мы с ним справимся.

– Но я…

– Береги машину, взлетай!

Орать-то я ору, а сам уже прилег за камень, а потом оборачиваюсь слежу, как самолет величаво разворачивается на месте, как плывет к удобному месту, подняв двойной фонтан грязи из какого-то болота и рвет разбег, а вслед ему идет еще одна ракета, но не долетев, жахает мощно и бесполезно. Я уже засек, откуда идет стрельба, да и не только я – в этом же направлении тянутся паутинки прицельных лучей, две или три, одна гаснет – другая зажигается, но наших выстрелов нет. Самолет уже в воздухе, но вместо того чтоб уйти он кладет глубокий вираж и включает фары, пробегая ими по возможному расположению вражеского войска – летчику видно лучше, какая никакая, но аппаратура стоит. Пятно света скачет и прыгает, выхватывая то какую-то низкорослую рощицу, то груду камней, то ровнехонький лужок, по траве которого перекатываются какие-то волны – да это же орки кидаются врассыпную от света! В сторону луга уже ушли две очереди, и я решаю не добавлять. Пилот ровным тоном дает корректировку:

– Слева, в рощице кучка, вокруг луга расползлись, еще отряд идет со стороны гор, будет здесь через минуты три. Ракетный станок в роще. Сейчас я кидаю люстру и ухожу – горючего в обрез. Вам лучше двинуться на юго-запад через болото и дальше по долине ручья, там чисто. Удачи! – и в небе вспыхивает маленькое солнце, действительно как люстра, роль абажура выполняет блестящий парашют-отражатель.

Итак – до болота надо перебежать через проплешину, на которую мы садились, а к ней уже ползет с пяток орков – вернее, ползли, да так и застыли под неожиданным светом. Упираю свой луч сначала в одну фигуру, выстрел, затем в другую – а остальные успевают скатиться в тень.

– Внимание, ребята, к болоту – бегом, имущества не кидаем, – а сам рву вперед, и неподогнанный как следует мешок колотит по спине.

А ракетчик у гоблинов – смелый парень! Попытался сшибить бомбу, но не попал, и огненная дуга рвется в темноте. Около болотца передышка, и пока группа собирается, я отгоняю смелого парня неточным, но частым огнем, с новой позиции хорошо виден и станок, и любой кто к нему приблизится. Мы уже хлюпаем по голень в грязи, когда свет наконец гаснет. С одного боку – ряска да осока, с другого тоже осока и пологий берег. Слышится натужное дыхание и бумажный шелест травы. Скоро грязь исчезает, и под уже порядком заледеневшими ногами – чистый песок, да и течение ощутимо – ручей.

– Из воды не вылезать, они могут нас по запаху учуять! – это Хао, хоть и против субординации, но по делу сказано. Теперь, когда погони нет, уже ощущается и неудобство мешка, и тяжесть винтовки, но еще с час приходится мутить воду под светом звезд, а основная забота – не попасть в яму, или еще какую-нибудь западню. Разведкой «дороги» занят Длинный, которому я с разгону и тыкаюсь в спину, когда он остановившись произносит:

– Дальше глубоко. Надо, наверное, вылезать.

– Да, пора. Эгей, команда сзади, все на сушу, передохнем. Март, ставь сразу сторожа.

На берегу сухо, все еще зеленая трава мягка и заманчива. Март надувает баллончик, ставит режим, и отпускает вверх, проводок дергается и раскачивается.

– Костер жечь не будем, – говорю, – лучше по брикету истратим.

Студент:

– Мы-то истратим, да ведь не у всех в костюме грелка есть.

– Не понял.

– Я говорю, Ингельсу наше топливо не в помощь!

– Кому? – оборачиваюсь – тьфу, ты пропасть, как же я не досмотрел!

Ингельс сидит во фривольной позе, выжимает свои культурного покроя штаны. Ноги наверное синие, да в темноте не видно. Не успел, значит.

– Хорошо, Студент, Эсте – давайте за дровами, да все кроме Марта поищите, кто что найдет.

Народ расходится, а я продолжаю речь:

– Ну и что с тобой делать, милый? Пустим-ка мы тебя поутру на все четыре стороны, и дело с концом. Идет?

– Значит, ты хочешь меня убить? Не своими, так орковскими руками.

– Ну зачем же так. Не все же гоблины вокруг.

– Хорошо, только последняя просьба. Дайте мне с собой хоть какое-нибудь оружие, чтобы погиб в равном бою.

– Да, ну и жизнь у вас тут, если в мирное время, на свободной земле шаг ступить боишься. Ладно уж, если так страшно – оставайся с нами.

– Нет, ты сказал – и я уйду.

– Твое дело, – и на том порешили.

С дровами плохо. Эсте притащил с корнем выдранный колючий куст, Длинный наломал где-то веток – и все. Костерчик, конечно, жиденький, но хоть что-то. В округе все спокойно, хотя и не чисто. Сторож показывает небольшой фон, но это ничего – меня беспокоят только орки. Ингельс уже дремлет у огонька, да вообще надо передохнуть до рассвета. Оставляю вахту – Студента с Хао, за то что дров мало принесли первыми стоять будут, а остальные кто как может располагаются вокруг огня и на этом все, будит меня уже Март, а рядом Эсте угольки ворошит, и дымок от них смешивается с туманом, белым и легким – даже удивительно, как это через него нельзя разглядеть что-нибудь дальше, чем в десяти шагах. Холодно, светло.