Роберт Рид - «Если», 2004 № 06

— Все теперь переменится. Пришельцы начнут регулярно посещать нас, мы построим собственные корабли и улетим к звездам. Мы узнаем удивительные вещи, мой милый. Жизнь людей изменится к лучшему. Она станет дольше, а мы здоровее и счастливее. Ты и представить себе не можешь все хорошее, что произойдет на Земле. Никто не может.

Майкл представил себя лидером команды. Как он бросает мячик аж с правого поля на первую базу. А потом, дав волю воображению, добавил к этому подвигу еще и победную пробежку вокруг поля.

— Разве их корабль не прекрасен? — спросила мать. Он смотрели последние новости, появлявшиеся на экране старенького телевизора. Сам Майкл видел только пятно света, еще не решившего, какой цвет ему надлежит приобрести.

— Он состоит из плазмы, — пояснила она, словно бы это слово что-то говорило ему. — Я знаю, что корабль этот размером с планету, хотя и не весит так много. Он похож на пузырь яркого золотого света. В самом деле, он подобен дыханию, исходящему прямо из уст Господних.

Странное сравнение, решил Майкл. Тут мать одарила его жестким и суровым взглядом — как в те мгновения, когда нужно было ехать к дедушке с бабушкой или долго сидеть в церкви. Или просто когда новый приятель собирался остаться на ночь. Майкл напрягся.

— Пришельцы хотят поговорить с каждым из нас. Причем с глазу на глаз.

Мальчик кивнул:

— Хорошо.

— Это просто формальность, — заверила мать. — Процедура, которую проходят все, прежде чем сделаться полноправными членами Союза. — Мать редко улыбалась, но в тот миг на губах ее появилась улыбка. Сделавшись вдруг молодой и красивой, она радовалась золотому пятну на телеэкране, а ладони словно танцевали у нее на коленях. — Собеседования не будут долгими и трудными. Однако пройти их придется всем. Понимаешь, Майкл? Таковы правила.

— Хорошо, — сказал мальчик. Он понимал, насколько важны правила.

— Ничего не бойся, — посоветовала мать. Она прижала руки к груди и поежилась, глядя в пустоту огромными глазами. — И будь честным, — добавила она. — Но попытайся произвести хорошее впечатление, Майкл. Это важно.

— Я постараюсь, — ответил он уверенным тоном. И глубоко вздохнул, прежде чем спросить: — А чужаки подарят мне мячик, если я буду себя хорошо вести?

За последние несколько часов звездолет сделался большим. Но солнце стояло еще высоко, и Майкл мог видеть собственными глазами только тусклое серебряное пятно, повисшее в небе на востоке. День обещал важные события. Они с мамой гостили у ее родителей. Мальчик играл около дома.

— Не отходи далеко, — предупредила мать. — И, пожалуйста, веди себя хорошо.

Он старался вести себя хорошо. Усевшись на дорожке, Майкл давил муравьев — пальцами и палочкой. И он никому не мешал в тот самый момент, когда мама распахнула настежь парадную дверь и крикнула:

— Быстро в дом! Живо, живо!

Майкл так и не успел вбежать в дом. Он уже вскочил с места, но звездный корабль вдруг, без всякого предупреждения ускорился, вмиг перескочив с орбиты Луны на Землю. На это ушло всего несколько секунд. И поглотив их крохотный мир, корабль сделался еще огромнее. Однако весил он немного — как им и обещали. Соприкосновение оказалось мягким, как дуновение ветерка, и когда посадка закончилась, Майкл внезапно обнаружил, что находится внутри просторной серебряной комнаты. Мебели не было — лишь одно серебряное кресло, но он не стал садиться. Ему просто не захотелось этого делать. Палочка оставалась в его руке, к ней прилип раздавленный муравей. Неплохо бы выбросить палочку… Он принялся отыскивать взглядом корзину для мусора, но тут появились инопланетяне.

— Привет, — сказали они.

Майкл повернулся на голоса. Чужаки стояли в дальнем конце комнаты. Они были похожи на стариков и старух. Еще они были похожи на инопланетян, и странные лица их находились в странных местах. А потом они превратились в светящиеся облака, изнутри которых доносились голоса.

— Привет, Майкл, — повторили они.

Выронив свою палочку, он отозвался:

— Привет.

— Можно задать тебе несколько вопросов?

— Ну, наверное…

— Кто мы такие, Майкл?

— Вы — пришельцы. С большой старой звезды.

— Мы происходим из многих мест, — поправили его чужаки. — Из многих миров, обращающихся вокруг множества солнц. Мы представляем конфедерацию высокоорганизованных обществ. Как сказала тебе твоя мать, мы здесь затем, чтобы определить, готов ли ваш вид к вступлению в галактический Союз.

Мальчик, выжидая, кивнул.

— А ты хотел бы стать нашим другом, Майкл?

Помявшись, он ответил:

— Да.

Тогда его спросили:

— А почему?

— Потому что, если мы не будем друзьями, то сделаемся врагами.

— В самом деле? — заинтересовались голоса.

И с убежденностью, основанной на личном опыте, Майкл ответил:

— Конечно.

— Ну, а что тогда случится, Майкл? Если мы станем врагами?

— Нам придется драться, — ответил он. Что может быть очевиднее?

— Враги всегда дерутся.

И он вновь очутился на дорожке. Серебристая комната вместе с пришельцами исчезла. Мама все еще стояла в дверях, глядя на двор, где не было ничего, кроме недавно скошенной дедушкой травы. Потом она повернулась и бросилась в дом, а Майкл поглядел на небо. Корабля больше не было видно. Солнце опустилось к закату, воздух сделался прохладным, пробудились вечерние запахи.

Майкл покрепче ухватил свою верную палочку и присел к дорожке, разыскивая процветающие гнезда муравьев.

И тогда он услышал рыдания матери.

Подобравшись к парадной двери, он заглянул внутрь — с заученной осторожностью. Мама сидела на софе и заливалась слезами. Бабушка с явным недоумением на лице застыла возле нее. Дед сидел в кресле, и по всему было видно, что он сердит. С телеэкрана говорили о том, что предложение отменено… человечество оказалось недостойным чести… и мама, как она делала всегда, когда очередной приятель бросал ее, стиснула руку в кулак и погрозила неизвестно кому…

Только на сей раз дело было куда хуже.

Майкл видел это. Он понимал, что худшей ситуации не придумаешь.

Профессор химии открыл свою лабораторию утром в субботу, предоставляя отстающим студентам возможность позаниматься. Майкл боролся с аппаратурой всю неделю, пытаясь получить в пробирке некоторое количество какого-то там химического дерьма, достаточное для получения положительной оценки. Жуткое было утро. Его одолевало дичайшее похмелье. Скособочившись на высоком табурете, Майкл сидел, едва удерживая равновесие, и все перед его глазами плыло. Вдруг из своего кабинета бегом выскочил сам профессор — бородатый, взъерошенный — и с широкой ухмылкой сделал следующее краткое объявление: