Юрий Тупицын - Дальняя дорога

Хельг вскинул голову. Поверхность глобулы в горячей точке словно ожила, вспучиваясь, будто резиновая, плоским пузырем около метра диаметром, и снова опадая. Это настолько выходило за рамки обычного и даже просто допустимого, что космонавтов поразил некий психологический шок. Они не ужаснулись, не взволновались, а просто, не вполне веря своим глазам, ждали, что же будет дальше. Пузырь корчился, образуя асимметричные вздутия величиной в арбуз то в одном, то в другом месте колышущейся как трясина поверхности. Соколову даже чудилось, что он слышит натужное пыхтение и уханье, будто кто-то старается поднять непомерную, смертную тяжесть, старается и никак не может. И вдруг, как бы нащупав самое слабое место, вздувшийся сгусток-арбуз стал быстро, в форме пузырчатой колонны, постепенно утолщавшейся у основания, расти, покачиваясь из стороны в сторону. Соколов почувствовал дурноту, которую приписал острой необычайности происходящего, но в тот же миг боковым зрением уловил близкую вспышку. Он сразу понял, что Хельг выстрелил из лучевого пистолета. "Зачем?" - мелькнула мысль. Лучевой импульс обрушился на шарообразную верхушку тянущейся вверх уродливой колонны. Она вспыхнула, точно ее осветили изнутри мощным прожектором. Верхушка колонны беззвучно взорвалась, рассеявшись в пространстве облаком быстро расширяющегося газа. Остальная ее часть рассыпалась, точно куль вытряхнутого песка. В тот же самый миг Соколов испытал новый, гораздо более сильный приступ дурноты. В этом мире без тяжести упасть было невозможно, к тому же гравитоподошвы цепко держались за поверхность глобулы, но тело эксперта обмякло и повисло, точно оно было резиновым и из него выпустили воздух. В голове вяло, уже угасая, шевельнулась мысль об инфрачастоте в пять с половиной герц, о таинственной гибели людей на Кике и о том, что объективная устойчивость Виктора к инфраколебаниям повыше, чем его собственная. Что-то рвануло Соколова вверх и в сторону, дурнота тут же рассеялась как ночной кошмар, и эксперт понял, что Виктор попросту поднял его и швырнул в катер. Вслед за тем Хельг, Соколов успел заметить его злое, искаженное напряжением лицо, акробатически взлетел на место водителя, задвинул фонарь, задрал нос космокатера и выжал ходовую педаль - глобула тут же начала проваливаться, падать вниз. Соколов туповато и счастливо улыбнулся Виктору и совершенно неожиданно для себя и для своего напарника потерял сознание - будто заснул. Он и правда заснул через какую-нибудь секунду-другую, ибо принадлежал к тому довольно редкому и счастливому классу людей, у которых обморок длится недолго, не оставляет дурных последствий, а сразу переходит в глубокий сон.

Очнулся Соколов из-за того, что ощутил какой-то резкий, хотя далеко не неприятный запах. Он дернул головой, поморщился, чихнул и пришел в себя окончательно. Звезды над головой, рядом улыбающееся лицо Виктора, забрало гермошлема откинуто. Соколов похлопал глазами, вспомнил, что случилось, и, выпрямившись, глянул вниз, через борт космокатера: там серела и слегка искрилась, разрисованная черными иероглифами теней, поверхность четвертой глобулы. Катер висел над ней довольно низко, присмотревшись, Соколов разглядел даже вымпел, который сам и устанавливал, неподалеку - кратер, углубление двухметрового диаметра с валом сыпучих материалов вокруг. Брови эксперта нахмурились.

- Это здесь? - спросил он и движением рук и пальцев показал, как росла и корчилась колонна.

- Здесь, - подтвердил Виктор и не без ехидства добавил: - Ну и владения вы себе отхватили, Александр Сергеевич!

Соколов покачал головой.

- Да уж! Ведь и во сне не пригрезится такое. - Он снова уткнул голову в боковое остекление, посмотрел на кратер и повернулся к Хельгу. - Но что это было? И где посылка?

Виктор показал пальцем вниз.

- Там, в кратере. По крайней мере часть ее.

- Почему часть? И что все-таки это было? А может быть, и не было, может быть, мне это почудилось?

- Было, Александр Сергеевич, было.

Соколов сосредоточенно смотрел на Виктора.

- Слушайте, - вдруг сказал он удивленно, - а ведь вы спасли мне жизнь, а?

Виктор улыбнулся, показав полоску белых зубов, и мягко возразил:

- Не преувеличивайте, до райских кущ было так же далеко, как и до Земли. Но в общем-то нервотрепка приличная.

Он пояснил, что пока Соколов изволил почивать, сам Виктор успел переговорить с Лоркой, Федор обсудил происшествие с посланцем, и все разъяснилось. Все посылки, которые немиды транспортируют в земную субвселенную, представляют собой свернутые, до предела уплотненные зародышевые программы. Любую такую программу, в принципе, можно считать квазиживым существом. В земном мире эти программы выходят в режим формирования и разворачиваются, развиваются до намеченных пределов. Этот процесс имеет грубое сходство с формированием цыпленка в яйце. В немидских условиях этот способ передачи информации детально отработан и реализуется обычно без погрешностей. Но при транспортировке информационных посылок из одной субвселенной в другую наблюдаются систематические сбои и срывы при разворачивании программы. Примерно каждая вторая посылка оказывается не совсем удачной и содержит искажения. В чем тут дело, до конца не выяснено, но в принципе - это искажения перехода, перебрасывания объекта из одного трехмерного мира в другой. Иногда часть информации посылки отпочковывается и как бы обретает самостоятельность. Эта часть программы начинает разворачиваться в своих собственных целях, как бы приобретая самосознание, часто на самом примитивном уровне, скажем, на уровне земных насекомых или моллюсков. В результате формируются причудливые квазиживые создания, которые могут существовать обычно весьма ограниченное время в самых неожиданных условиях, вплоть до открытого космоса. В одну из таких химер и перевоплотилась часть информационной посылки немидов, находившаяся на четвертой глобуле.

- Разве там была какая-нибудь зверюга? - удивился Соколов и невольно покосился вниз.

- А вы не видели? - в свою очередь удивился Хельг.

- Я видел колонну: она корчилась и извивалась, словно живая, но это все, что я видел.

Виктор насмешливо улыбнулся.

- Понятно. Вы ведь не космонавт и привыкли к обстоятельному анализу без спешки и суеты. - Виктор помолчал. - Верхняя часть колонны начала пухнуть, точно расцветать. Из этого цветка выползла клешня и башка, величиной с бычью. А на башке два огненных глаза по кулаку величиной!

Соколов недоверчиво хмыкнул.

- Почудилось! Да и не мудрено.

Хельг вздохнул, снисходительно разглядывая эксперта.

- Темный вы человек в космических делах, Александр Сергеевич, очень темный! Я не только все это видел, но и успел зафиксировать на пленку. Фильм транслировал на корабль, там его посмотрели, обсудили и решили, что я прав.