Алексей Ефимов - На землях рассвета

Когда-то на месте Генератора — а его, естественно, пришлось разместить в геометрическом центре городской застройки — стоял правительственный дворец, тех еще времен, когда Хониар был столицей Директории Джулии, одной из небольших стран, поглощенных Империей Джангра. Когда в планетную систему вторглись Мроо, дворец и прилегающие кварталы срыли, чтобы освободить место для самого дорогого и сложного сооружения на планете.

Проспект обрывался неожиданно, уступая место неприглядного вида пустырю. Еще в самом начале стройку окружили пятью линиями проволочных заграждений. Проволока давно проржавела, опорные столбы покосились и только стальные боевые башни — наподобие тех, что прикрывали когда-то подступы к Вратам Хониара — угрюмо возвышались между заграждениями, над морем дико разросшегося бурьяна.

Пройти пешком здесь было бы, пожалуй, трудновато и даже на скутере пришлось проявить известную ловкость, лавируя между бетонными опорами и верхушками несокрушимых кустов. Возле самой пирамиды Генератора земля была мощена бетонными плитами, осевшими и занесенными пылью, но мертвыми, словно бы выжженными. Темная стальная стена вздымалась над Лэйми, словно склон горы. Вблизи от нее становилось кисло во рту, а мускулы сводила неприятная дрожь — ощутимые и без приборов признаки сильнейшего магнитного поля. Тем не менее, Лэйми подвел скутер вплотную и коснулся стены. Не верилось, что такая громадина имеет такую ровную поверхность, к тому же, теплую, словно живая кожа.

Генератор имел еще одну общую с живыми организмами черту — это было монолитное сооружение, скорее выращенное, чем построенное и в него нельзя было войти. Вломиться внутрь него силой нечего было и думать — здесь, возле центра Зеркала, его защитная мощь так возрастала, что даже мертвый металл почти уравнивался по прочности с неразрушимой живой материей. Конечно, это было хорошо — это значило, что для механизмов внутри Генератора и подавно почти не будет сноса… но то, что любая машина рано или поздно ломается, понимали все. Генератор мог протянуть еще тысячи лет — но, рано или поздно, Зеркало Мира исчезнет. Его природа до сих пор оставалась загадкой, хотя устройство Генератора Лэйми знал хорошо — его строительные чертежи были давным-давно найдены и выставлены в Библиотеке.

Под исполинскими плитами броневой облицовки пирамиды, достигавшими в толщину метров шести, скрывался колоссальный тороид термоядерного реактора. Оплетенный множеством труб и кабелей, он заполнял ее почти целиком, питая энергией второй колоссальный тороид — Ускорителя, создающий над городом силовое поле. В пустой сердцевине тора, под центральной четверкой шпилей помещался Проектор Зеркала — именно излучаемые ими волны — или нечто другое — придавали Зеркалу и всем, кого оно скрывало, неразрушимую прочность.

Под пирамидой находился обширный подземный ярус со вспомогательными машинами. В самом его центре, под Проектором, было хранилище термоядерного топлива — как хвалились проектировщики, его должно было хватить на десять тысяч лет, — но большую часть подвала занимали насосы и теплообменники. Реактор излучал мало тепла, — в сравнении с его мощностью, — но его приходилось сбрасывать в реку по подземным туннелям. В неизменном круговороте воды тепло переходило в воздух, а потом ускользало за Зеркало. В этом заключалось одно из самых удивительных его свойств — абсолютно непроницаемое снаружи, изнутри оно было прозрачно — хотя бы частично. Впрочем, за то, что тепло, уходящее из их мира, попадает в мир внешний, а не во что-то, что лежит вне обычных измерений, ручатся бы никто не стал…

Лэйми остановил скутер у начала широкой стальной лестницы, ведущей на плоскую крышу Генератора — там, под таинственным солнцем их мира, помещался Круг Снов. Там, в мягких удобнейших ложах, сейчас спали сновидцы, вбирая в себя неисчислимые видения Вторичного Мира. Они, конечно же, являлись во сне в любом месте Хониара — но в Круге Снов этот процесс неизмеримо ускорялся. Лэйми тоже отдал дань этому увлечению — и оттолкнуло его, как ни странно, то, что Вторичный Мир виделся ему яснее, чем у остальных. Он словно проваливался куда-то — настолько крепким становился сон — а проснувшись долго не мог понять, по какую сторону Реальности оказался. Его сны в Круге становились удивительно сложными, нездешними, — но сам он чувствовал себя совершенно выжатым, словно комок мокрой ваты, и проснувшись еле мог двигаться. Под Зеркалом вполне можно было сойти с ума и Лэйми оставил сомнительную затею. Менее восприимчивым сновидцам, впрочем, ничего не делалось.

Он никогда больше не бывал в Круге, но здесь, у его подножия, бывал множество раз — сначала одержимый сомнениями, потом — по ставшему его личной религией ритуалу поклонения сердцу их мира — но, с какими бы чувствами он не приходил сюда, уходил он с одним — с облегчением. Нерушимая громада Генератора давала ему уверенность в незыблемости его маленькой Вселенной.

Убедившись, что здесь ничто не изменилось, Лэйми вернулся на проспект. Древние заграждения опоясывала подковой широкая улица, упиравшаяся торцами в берега реки. Промчавшись по ней, он увидел кое-что гораздо более интересное, чем безответный монолит Генератора — Арсенальную Гору, второй, после Библиотеки, центр жизни мира. Когда-то ее построили как центр управления Зеркалом, но от тех пультов давно ничего не осталось — их частью разбили, частью разобрали из любопытства еще в первые годы изоляции. Когда их значение поняли, было уже поздно… Теперь здесь трудились те, кто Вторичному и прочим мирам Библиотеки предпочитал работу с мертвой материей. Их было меньше, но их труды были гораздо более важны. Когда ресурс Генератора иссякнет, именно от Арсенальной Горы будет зависеть — быть ли их миру и его обитатели хорошо это понимали…

По форме Арсенальная Гора, скрытая в вечной тени Генератора, была его точной копией — такая же плоская, срезанная пирамида, только в четыре раза меньше. Стены ее были мраморно-бледными, глухими, без малейших признаков окон. Вдоль кромки ее крыши выстроились восемь тонких стальных башен-труб, увенчанных многогранниками лазерных пушек. Лэйми знал, что эти пушки до сих пор могли стрелять…

Вход в Арсенальную Гору ничем не был закрыт, но толстенная плита террасы, нависавшая над ним громадным балконом, в любой момент могла повернуться на поперечной оси, наглухо перекрыв и его, и громадное окно над ней. Дальше, во всю длину Горы, тянулся исполинский коридор, или, точнее сказать, каньон с отклоненными внутрь стенами. Вдоль них шли в несколько ярусов террасы, соединенные поперечными мостами. На плоском потолке ослепительно ярко светились белые панели. Здесь было пусто — конечно, Арсенальная Гора и раньше не могла похвастать оживленностью, но такое Лэйми замечал впервые. Впрочем, он уже, наверное, несколько месяцев не посещал ее, слишком занятый своим Вторичным Миром…