Сергей Байбара - Цветы на камнях

Недалеко от этого места один из крылатых охотников погнался за двумя мальчишками. Правда, те успели юркнуть в щель между упавшими бетонными плитами. Крылатая тварь приземлилась напротив входа в каменное здание. В этот момент из здания вышел пузатый бородач в белой накидке, наподобие арабского бурнуса. Увидев в пяти шагах такое порождение кошмарного сна, толстяк рухнул на четвереньки и, забормотав какую-то молитву на арабском, тут же уполз обратно.

Тварь ринулась за ним. Но вход был слишком узким, а монстр был не настолько силен, чтобы разворотить каменное строение. В этот момент на него упали несколько мешков с мукой. Догадливые мальчишки, проскользнув под плитами, забрались на крышу и оттуда принялись бомбардировать тварь всем тяжелым, что под руку попадется.

Может, в небе, крылатая тварь и не имела себе равных. Но на земле, в тесных проходах между человеческими строениями, монстр с огромными крыльями не мог даже развернуться, — не хватало места. Еще один увесистый мешочек жахнул крылатого охотника за людьми по голове, — тот с ревом повалился на землю. А расхрабрившиеся мальчишки с воинственными криками обрушили на тварь целый град. Мешки с мукой кончились, — не беда, в дело пошли камни и кирпичи! Избитый, зажатый в узком пространстве, несчастный монстр уже хотел было улететь от греха подальше, но в этот момент из здания выскочил тот же здоровяк, но уже в защитных очках и с допотопным ранцевым огнеметом. Выкрикивая ругательства на нескольких языках, толстяк обрушил на бедную тварь струю огня. Монстр заверещал, попытался вырваться. Безуспешно…

Рынок ощетинился сотнями стволов, выставив в воздух свинцовый щит. Кто-то особо умный выстрелил по «летуну» из ПЗРК. Загрохотали очереди тяжелых пулеметов. По законам природы, любая тварь, пусть даже самая хищная, после такого приема должна уматывать, да поскорее. Но оставшиеся еще в живых два десятка чудовищ все же не торопились улетать, все еще жаждали полакомиться человечинкой. Кто-то из них переключился на более безопасный способ охоты. Так краем глаза Сергей увидел взлетающего монстра, зажавшего в лапах тушу из мясного ряда. Но вот еще одна тварь унесла в небо живого человека… правда, долго после этого не прожила.

Теперь крылатые изменили тактику. Они спускались ближе к земле и на бреющем полете, максимально быстро проносились почти над головами. Некоторым это удавалось. Так еще две твари оказались в непосредственной близости от Сергея и Гаги. Но их тут же уложили общими усилиями.

И в этот момент Сергей увидел человека в темно-зеленом натовском камуфляже. В общей горячке боя на него никто не обращал внимания. А человек тихо-мирно извлек из-под куртки пистолет Стечкина с массивным глушителем. И направил его… Нет, не в воздух. Направил его в сторону майора Димы Столярова.

— Дима-а-а! Ложись! — заорал Сергей во всю мощь легких. Бесполезно. Дмитрий в грохоте автоматных выстрелов ничего не услышал. Он только вопросительно посмотрел на Сергея.

— Ложись, идиот!

Неведомый убийца вот-вот выстрелит. Он подошел поближе, держа пистолет в согнутой у локтя правой руке. Понимая, что промедление смерти подобно, Сергей вскинул автомат и сделал несколько одиночных выстрелов в сторону злоумышленника.

Тот стоял метрах в двадцати, облокотившись на старый ржавый железный столб. Хорошо ли, плохо ли стрелял Сергей, но ему удалось угодить злодею в ногу. Сергей, забыв про опасность с воздуха, рванулся к Дмитрию.

— Дима! Ложись! В тебя стреляют!

Столяров наконец-то услышал. Он, приседая, развернулся на сто восемьдесят градусов, пытаясь найти тайного врага. Раненный враг же пошатнулся и сделал еще один выстрел. Пуля попала Дмитрию в плечо, отбросила его на землю.

Его товарищи увидели киллера. Тот понял, что дело швах, покачнулся в сторону, бросился бежать. Первым за ним побежал Сергей. Трудно было поверить, но злодей будто не замечал, что в его ноге сидела пуля. Легонько прихрамывая, он пытался скрыться в толпе, но Сергей четко держал его в поле зрения. Он попытался дострелить убегающего, но попасть в него, не задев других людей, было трудно.

Душегуб увидел своего преследователя. Он выстрелил в сторону Сергея. Мимо…

Другие люди, не обращая внимания на погоню, были заняты лишь одной проблемой, — уничтожить как можно больше летучих мутантов. Их главным оружием была внезапность, быстрота, умение летать, да и леденящий душу рев. Но эти монстры были тщедушны, хрупки для своего роста, их кости были необычайно тонкими. И обычно короткой очереди из «Калашникова» хватало на одного монстра за глаза.

Сергей, погнавшись за «киллером» не знал, что спустя пару минут у Гаги заклинило винтовку. Он, чертыхаясь, пытался привести ее в порядок, но безрезультатно. А в небе слышался рев нового монстра.

— Эй, грузин! — крикнул Гаге тот самый осетин, что доставал его с часами. — Держи ствол!

Он бросил Гаге свой «Калаш». Грузинский сержант на лету поймал оружие, поглядел с удивлением на заклятого врага-осетина. А тот достал из под прилавка АК-101. Через пару они оба продолжили стрелять по крылатым гадам.

— Ну как?! — крикнул ему осетин. — Лучше Михал Тимофеич пендосской железки?!

Гага ничего не ответил.

…В двухстах метрах отсюда монстр напал на чеченский ряд. Гад схватил одного из торговцев, бородатого мужчину в папахе. Раненый чеченец кричал, колол монстра длинным ножом, соплеменники пытались выручить несчастного. Однако тварь, тоже раненная, взмахнула крыльями и взлетела. Но в этот момент со стороны балкарских монархистов в воздух взметнулся стальной гарпун на металлическом тросе. Гарпун вонзился в хребет мутанта. Какой-то механизм стал наматывать трос, не отпуская монстра от земли. Тварь дико заверещала, забилась, как рыба на крючке. Монстра вернули на грешную землю. Там чеченцы и балкарцы сообща разбили ему голову кольями и топорами. Раненного чеченца подхватили на руки товарищи и унесли.

Неподалеку на вещевом складе трое осетин, ингуш-полицейский, и двое русских загнали в угол еще одну тварь и сейчас сообща ее расстреливали. Спустя полминуты от крылатого гада остался уродливый труп, истекающий фиолетовой кровью.

В продуктовых рядах грузины и осетины вместе, бок о бок, оттаскивали истошно кричащих раненных, раздавленных людей, под навес, оказывали помощь, не разбирая, кто какой веры, нации.

Люди и сами не заметили, как на короткое время отступили все их разногласия, противоречия, межнациональная ненависть. Перед лицом общей опасности люди на некоторое время перестали быть грузинами, осетинами, русскими, кабардинцами, чеченцами. И стали просто Людьми.