Джон Ринго - Предвестник шторма

— Я возьму с собой кого-нибудь из молодежи постарше в качестве землекопов. Если кто-то имеет хоть какую-то подготовку, я их вооружу.

— Согласен, у нас мало людей.

— Многие из личного состава предпочли остаться дома, а не откликаться на команду к возвращению.

— Некоторые из этих самовольщиков начнут сейчас возвращаться, если им удастся, — отметил Эйвери. — Бежать-то некуда.

— И негде спрятаться, — угрюмо заметил Браун, командир роты «Чарли». — Господи Иисусе, — прошептал он, мысленно находясь с женой и двумя сыновьями, собравшимися с остальными иждивенцами на плацу арсенала.

— Джентльмены, — сказал подполковник, радуясь, что его дети уже выросли и были далеко отсюда. — У многих из вас жены и дети в арсенале. Мне тут особо нечего сказать. Сейчас для вас просто не время бежать, или я бы сказал «Бегите, словно за вами черти гонятся». До приземления остались минуты; если вы попытаетесь выбраться из окружения, вы налетите прямо на них. Как я уже говорил лейтенанту Янгу, — продолжал он, кивая на погруженного в себя помощника дивизионного инженера, — лучшее, что мы можем сделать, это сдерживать их как можно дольше, постараться нанести им максимальный урон, а смерть наших любимых сделать быстрой и сравнительно легкой. Нам также следует попытаться определить способ, которым мы можем уничтожить как можно больше запасов продовольствия, прежде чем нас опрокинут. Мы должны, к сожалению, включить в это уравнение и себя; мы все видели репортажи с Дисса и Барвона.

Распрямите плечи, держите солдат в руках и выполняйте задачу. У нас только один выбор — держаться. Мы будем стоять, как всегда стояли американцы в такие моменты: с поднятой головой, и сражаясь, — закончил он. — Теперь идите и выполняйте.

Когда оба ротных командира и члены штаба вышли, лейтенант Янг жестом попросил разрешения задержаться.

— Сэр? — сказал молодой лейтенант.

— Да, лейтенант? Вы сидели тихо.

— Я думал о том, что вы сказали на первом инструктаже, о том, как в такой ситуации умрем мы все, и все, кого мы любим.

— И сейчас именно это и происходит, — буркнул подполковник. Затем смягчился. — Ваша мысль?

— Мысль такая, сэр. Это обязательно должно случиться?

— Бежать некуда, сынок, и силы за пределами кольца не пойдут в атаку нам на помощь.

— Да, сэр, — огорченно согласился лейтенант. — Но в конце концов, через две или три недели, может, немного дольше, мы, то есть Соединенные Штаты, возьмем район обратно. И у нас достаточно взрывчатки, чтобы разрушить все мосты Вирджинии.

— Мы не сможем продержаться две или три недели против четырех миллионов послинов с одним неукомплектованным батальоном легких инженеров.

Подполковник поразмышлял немного насчет пары деталей местности, последний раз использовавшихся во времена Гражданской войны, но ситуация была кардинально другой, и он отбросил нереальную идею.

— Нет, сэр, наша смерть предопределена, я принимаю это разумом, но как насчет подопечных? — отвлеченно продолжал помощник дивизионного инженера. Его глаза за толстыми линзами очков начали быстро моргать.

— Лейтенант…

— Вот оно! — выпалил юный офицер и щелкнул пальцами.

— Что?

— Я пытался вычислить… Послушайте, сэр… черт, это сложно.

— Постой-ка, сынок, о чем ты говоришь?

— О’кей. — ПДИ помолчал и кивнул, когда последний кусок головоломки встал на место. — О’кей, сэр, вот оно. Я местный, а большинство ваших офицеров — нет. Я довольно сильно увлекался историей Фредериксберга в школе и среди прочего узнал, что под городом идут тоннели, по большей части забытые и выходящие в подвалы. Так вот, если мы просто уведем женщин и детей в подвалы, послины их найдут, верно?

— Погоди, кто знает про эти тоннели? Я никогда о них не слышал? Где они и насколько велики? — спросил удивленный командир батальона, в первый раз услышав про эту деталь.

— Я не знаю, где расположено большинство из них, сэр, но кто-нибудь знает, — ответил лейтенант. — Они использовались в давние времена, где-то в девятнадцатом веке, для переноски запасов вверх от реки. Они не слишком хорошо известны даже местным, но я уверен, что кто-нибудь в АЧС или в отделе городского строительства знает, где они. Они, в сущности, обязаны знать.

— Хорошо, пропустим это, — сказал подполковник. — Послины их унюхают.

— Да, сэр, поэтому мы должны создать у послинов впечатление, что во Фредериксберге искать нечего.

— И мы сделаем это… — спросил подполковник, прищурившись.

— Устроив всем взрывам взрыв! — возбужденно сказал младший офицер. — Если бы у меня был ядерный заряд, то было бы просто замечательно.

— Но у нас его нет.

— «Кворлес Газ» находится прямо у города, сэр, — указал лейтенант. — Заполнить пару зданий природным газом и взорвать. Можете скомандовать «ТВВ»?

Подполковник открыл было рот отвергнуть идею, затем вытащил свою трубку и стал ее задумчиво набивать.

Топливно-воздушная взрывчатка, ТВВ, стояла по мощности следом за ядерным оружием.

Во время «Бури в пустыне» ВВС США сбрасывали на иракские позиции листовки — услужливо переведенные на арабский, — извещавшие, что в десять ноль-ноль определенной даты они сбросят топливно-воздушную бомбу на район, удерживаемый бригадой Республиканской Гвардии Ирака. Листовки объясняли, что оружие уничтожит всю жизнь на площади два квадратных километра, а серьезные повреждения причинит в радиусе до трех километров. Всему населению упомянутого района передавался призыв эвакуироваться до сброса ТВВ, чтобы избежать ненужных смертей.

Естественно, Саддам Хусейн — этот вежливый и скромный джентльмен — высмеял идею, что такое оружие существует. Так что в десять утра полтора батальона солдат, свыше восьмисот человек, были стерты с лица земли за пару миллисекунд. Представитель ВВС немедленно провел пресс-конференцию, чтобы предупредить естественные обвинения Хусейна, будто Америка первой применила оружие массового поражения.

На следующий день ВВС США сбросили на иракские позиции листовки — услужливо переведенные на арабский, — извещая, что в десять ноль-ноль определенной даты они сбросят топливно-воздушную бомбу на район, удерживаемый бригадой Республиканской Гвардии Ирака. Следующая ТВВ не унесла жизни, но оставила посреди позиций проход в три мили шириной, открытый для наступления. Однако известно по меньшей мере о трех иракских офицерах, расставшихся с жизнью в попытке не дать взбунтовавшимся войскам покинуть район бомбардировки

— Надо было сказать. «Можете скомандовать ТВВ, сэр ?» — машинально поправил подполковник.

— Так точно, сэр.