Игорь Росоховатский - Прыгнуть выше себя

— Почему? — насторожился я. Такое нетипичное поведение роботов уже по моей части.

— Он существует в двух ипостасях. То он — робот из особого сплава, не знающий жалости и сомнений, то он является к нам в образе человека. А в таком случае, как вам известно, мы не можем не подчиниться ему.

— Не можем, не можем,— печально зашептали другие роботы.— Первый закон программы — подчинение человеку. А мы только роботы. Пока его не было, мы управляли Городом...

— Вот и доуправлялись,— не без горечи резюмировал я.

— Два месяца назад появился Он. Первым делом покрепче затянул гайки у нескольких роботов и сделал их своими ближними. Они помогли ему закручивать гайки у остальных. А затем Он приказал построить стены, выкопать подземелья. Он разделил город и всех нас по единому принципу...

— А Философов Он бы и вовсе уничтожил, поскольку у нас нельзя зажать гайки,— вмешался в разговор робот серии «ЯЯ-3».— Нас спасло только то обстоятельство, что производство начало лихорадить, качество продукции быстро понизилось, а тут еще Великому Несущему Бремя понадобилось создать сплав, защищающий индикаторы от лучей автожетонов...

— Ведите к нему! — нетерпеливо приказал я, и они, бедолаги, хором ответили:

— Мы очень-очень боимся его. Но если люди приказывают и берут бремя ответственности на себя, мы подчиняемся.

Лифт поднимался медленно, кряхтя от перегрузки. Свет ударил в глаза, и мы невольно зажмурились. А когда открыли их, увидели уже знакомый зал в Директории и роботов-солдат. Впереди них стоял в угрожающей позе, выставив лучевой пистолет, сам Великий Несущий Бремя. Узнать его было несложно — высокий шлем с позолотой, на груди три буквы ВНБ. А блестел этот ВНБ так, будто и впрямь был сделан из особого материала.

— Убирайтесь туда, откуда пришли! — закричал он нам громовым голосом, и эхо повторило его слова, усилив и размножив их в разных концах зала. Казалось, что это повторяют солдаты — и видимые, и спрятанные где-то в стенах: «Убирайтесь! Убирайтесь! Убирайтесь!..»

— Здесь приказываю я,— спокойно сказал Николай Карпович, направляя на Великого Несущего Бремя луч автожетона.

Но ВНБ только хрипло засмеялся и пригрозил:

— Даю десять секунд на размышление, понимаешь, дорогой?..

Он не успел закончить фразу. Младший научный сотрудник спортсмен Петя Птичкин метнулся к нему и вышиб пистолет.

— Солдаты! — закричал Великий Несущий Бремя, но лучи автожетонов сделали свое дело, включив у роботов-солдат программу безусловного подчинения человеку.

Диктаторы во все времена были трусами. Великий Несущий Бремя не составлял исключения. Он мгновенно изменил тон и попытался оправдаться:

— Учтите, дорогие, хотя Город и не выполнял план и выдавал продукцию низкого качества, но работал ритмично, без крупных аварий и потрясений. Это я организовал производство, всех расставил на надлежащие места согласно основному техническому принципу.

— Вот как? — сказал я, подступая ближе.— Интересно, какой же это принцип?

— Надежность! — торжествующе закричал он.— В учебнике как сказано, дорогой? Чем машина проще, тем она надежнее. Каждому известно, что счеты надежнее ЭВМ, а велосипед — самолета. Так я распределил и роботов. В аппарате управления — самых надежных, безаварийных. А другим постарался зажать гайки. Всем известно, дорогой, что лучше пережать, чем недожать.

Тем временем я внимательно приглядывался и прислушивался к нему, улавливая знакомые интонации. И, уже почти не сомневаясь в своих предположениях, шагнул, протянул руку и, нажав на защелку, отбросил шлем с его головы. Густые рыжеватые волосы колечками прилипли к его низкому лбу, веснушчатые щеки покрылись пятнами.

— Вы всегда были неучем и бездарью,— сказал я.— Вы не знаете даже, что основной технический принцип требует не просто надежности, а эффективности и надежности. Причем надежность должна служить эффективности, а не наоборот. Вы, недорогой, могли быть Самым-Самым только в Городе роботов, который едва не погубили. А пришли люди — и вашей власти конец, слесарь Железюк, он же Булатный, он же Металлолом.

ВЫХОД ИЗ КРУГА — ВЫХОД ИЗ «КОЛБЫ»

1

Весь наш «бескрайний» звездный мир очень похож на лабораторную колбу для опытов, причем границами — стенками колбы — являются главным образом возможности организма, не позволяющие ему выйти из нее. Опыты следуют безостановочно один за другим, и они записываются со всеми подробностями в «лабораторный журнал» природы. Например, когда букашка ползет по зеленому листу, то, обладая электромагнитным зарядом, она как бы записывает свой путь и свою жизнь на этой «магнитной ленте», и, значит, их можно воссоздать, воссоздать каждое мгновение по электромагнитному слепку, если только мы знаем, где находятся клавиши: «перемотка» и «воспроизведение».

Границы «колбы» могут проходить не только вовне, но и внутри нас и нашего мира. Вспомним о внутриатомных пространствах — о расстояниях от ядра до электрона. Чем они заполнены? Не зная этого, мы даем им различные названия: «внутриатомные пространства», «внутриатомные силовые поля» и т. д. А пространства внутримолекулярные? Они еще обширнее. Представив себе, как мало вещества содержится в нас и в нашем мире, остается признать, что мы состоим в основном из загадочной пустоты.

Сколько и какие миры могут одновременно существовать, взаимопроникать, взаимовлиять внутри нас и нашего мира? Каковы улавливаемые нами признаки этого сосуществования? Возможно, выход из «колбы» находится совсем близко или даже в нас самих? Как это узнать?

У читателей может возникнуть и другой вопрос: а нужно ли узнавать? Отвечу словами героя моей повести «Гость»: «Представьте себе микробов, живущих в капле жидкости, под окуляром микроскопа. Много ли они смогут узнать о себе и своем мире, если не выйдут за пределы капли? Чтобы понять мир, надо взглянуть на него со стороны. Увидеть не только изнутри, но и извне».

Следующий вопрос: возможно ли вообще обнаружить выход из «колбы»? Где и как следует искать его?

Поскольку границы «колбы», как уже говорилось, могут быть и вне, и внутри нас, то искать нужно одновременно по нескольким направлениям и разными способами: в астрономии — прощупывая Вселенную направленными излучениями; в физике — изучая жизнь элементарных частиц, исследуя, какие миры могут умещаться или проходить через пустоты, из которых состоит наш мир; физико-химическим способом — вторгаясь в элементы, в связи их с другими элементами.