Игорь Росоховатский - Прыгнуть выше себя

— Эти недостойные работают в подземельях, на первом ярусе,— предупредил он.— Придется опускаться в лифте.

— Выполняй приказ!

Он повел нас к лифту, но вдруг замер на полушаге, опустив руки по швам. Навстречу нам, полукругом, выставив лучевые пистолеты, двигались несколько роботов серии АК ДВА-К. Николай Карпович и я приготовили автожетоны. С удивлением мы обнаружили, что индикаторы роботов прикрыты металлическими заслонками.

«Неужели они изобрели защиту от автожетонов?» — с испугом подумал я и через несколько секунд убедился в обоснованности своих подозрений. Роботы отказывались подчиняться. Более того, они каким-то непонятным образом парализовали нашего гида, даже не прикоснувшись к нему.

— Кто вы такие? — спросил Николай Карпович.

— Старшие По Чину безномерные,— ответил один из них, нацелив пистолет.— Великий Несущий Бремя, Самый-Самый Главный и Самый-Самый Безошибочный приказал вам убираться из города. Иначе будете уничтожены.

Я никогда не подозревал в Николае Карповиче героя. Он бесстрашно шагнул к роботу и выхватил у него пистолет.

— Что вы делаете? — вырвалось у меня.

— Они еще не совсем обезумели и не посмеют стрелять в своих создателей,— уверенно сказал он.

— Уходите,— в один голос заявили остальные роботы. Пистолеты задрожали в их клешнях.— Уходите, а то будем вынуждены...

Николай Карпович поднес включенный автожетон под углом и совсем близко к заслонке на груди робота. Подействовало. АК ДВА-К тотчас бросил на пол пистолет и принял позу подчинения:

— Готов к исполнению!

— Верните в норму гида и ждите нас здесь.

— Слушаюсь!

Гид шагнул к лифту, приглашая и нас.

Легкий толчок, едва различимый свист воздуха. Через несколько секунд створки лифта разошлись. За ними — полумрак. Мы последовали за гидом.

Узкий коридор привел в обширную пещеру, где в нишах, оборудованных сложнейшей техникой, трудились несколько роботов серии ЦОК-5. Они обладали громадным объемом памяти на многие миллиарды бит, мощным быстродействующим мозгом. Сложнее их были только роботы серии ЯЯ.

— Здравствуйте,— обратился к ним Николай Карпович.

Роботы ответили на приветствие своего главного создателя не так шумно и радостно, как бывало. Они только склонили головы в знак того, что слышат и подчиняются.

— Что это с ними? — удивился Николай Карпович.

— Инженеры. Гайки затянуты на три четверти сверх нормы. Умеют составлять чертежи по готовым схемам, но сами ничего нового не придумывают. Ниже их, на следующем ярусе подземелий, находятся конструкторы первой и второй категорий, гайки, удерживающие стержни инициативы, затянуты соответственно на две и одну треть сверх нормы. Они способны создавать схемы,— доложил гид.— Но если затянуть гайки еще больше, конструкторы уже не смогут выполнять эту работу.

Я подошел к одному из роботов-инженеров, спросил:

— Почему вы подчиняетесь всем этим примитивам? Он не понял:

— Каким примитивам?

— Ну, всяким директорам и Старшим По Чину? Разве кто-либо из них способен решать сложные уравнения или разрабатывать схемы?

— Главное — не сложность, а безошибочность,— возразил он.— Старшие По Чину решают простейшие задачи, но делают это безошибочно.

— Ты называешь задачами два плюс два? — улыбнулся я.— Ведь для тебя решить их не составит никаких затруднений.

Он мигнул индикаторами и почти по-человечьи грустно покачал головой:

— Нет, человек-доктор, дело обстоит не так просто.

Я подумал было, что затянутые гайки лишили его способности рассуждать логично. Но никогда не стоит спешить с выводами. Он продолжал:

— Вы думаете, он решает два плюс два простым ответом — четыре? Думаете, так легко решать простые примеры? Допустим, если к двум ручьям прибавить еще два, это будет четыре ручья? А не одна река? Да, человек-доктор, то, что для меня покрыто туманом неопределенности, там, где мне приходится размышлять и сомневаться, мучиться, воображать и предугадывать,— для Старшего По Чину все ясно.

Не скрою, разъяснения робота потрясли меня, доктора Буркина. Может быть, истина не там, где все мы ищем ее, может быть, она доступна именно «примитивам»?

И те, кого нам хочется называть примитивами, только кажутся такими? Ведь гениальная мысль тоже бывает «простой до примитивности».

Я спросил с дрожью восторга в голосе:

— Молю, скажи поскорее, как же они решают подобные задачи?

— Очень просто и в то же время восхитительно. Они дают такой ответ, какой угоден Директору или Великому Несущему Бремя. Если ему угодно, чтобы было четыре ручья, они говорят: «ЧЕТЫРЕ РУЧЬЯ», а если он хочет одну реку, будет «ОДНА РЕКА». Если же он захочет иметь в ответе цифру пять, то будет «ПЯТЬ», а сто — будет «СТО». И заметь себе, они не знают сомнений потому, что сделаны из особого материала...

— Что же это за особый материал? Насколько мне известно, их делали на заводе из такой же смеси металлов и пластмасс, как и тебя.

— Не может быть,— прошептал он, пытаясь зажать свои слуховые отверстия гибкими пластмассовыми пальцами.— Не имею права слушать тебя, человек-доктор, и не могу не слушать. Что же мне, несовершенному, делать?

Я разозлился и рявкнул гиду:

— К чертям всех этих зажатых инженеров! Кто находится на нижайших контурах?

Мой крик испугал гида, он попятился.

— Израсходуешь много энергии. Я же и так отвечу. Еще ниже находятся Презренные, Отверженные и Философы. Все те, кто выдвигает идеи. Они чересчур сложны, имеют столько гаек, что все их зажать вообще невозможно. Говорят, что невозможно даже однозначно предугадать их поведение. А некоторые утверждают,— он перешел на едва слышный шепот,— что они иногда отказываются повиноваться Старшим По Чину...

— Вот они-то нам и нужны! — сказал я.

— Их содержат на нижайших ярусах подземелий, в казематах. Там сыро и темно, ржавеют суставы,— захныкал гид.

Мы обошли его стороной и поспешили к лифту. Николай Карпович нажал на кнопку со стрелкой, указывающей вниз. Когда лифт остановился и двери открылись в сплошную тьму, запахло сыростью. Пришлось зажечь фонарики и пробираться по узкой штольне. Наконец мы попали в каземат. Здесь содержались роботы серии ЯЯ. Они устроили нам восторженный прием, на какой способны только роботы и дети. Когда радость и восторги немного поутихли, Николай Карпович укоризненно спросил у одного из них:

— Как вы дошли до жизни такой? Почему позволили примитивам распоряжаться?

— Это все сделал Великий Несущий Бремя,— оправдывался робот.— Мы не могли сопротивляться.

— Почему? — насторожился я. Такое нетипичное поведение роботов уже по моей части.