Мария Симонова - Третья стихия

— Я виноват перед вами! Мне стало известно об угрожающей вам смертельной опасности, ваше спасение я видел лишь в том, чтобы полностью изолировать вас от мира. Ради этого я организовал ваше свержение с престола. О прощении я не молю, прошу лишь позволить мне исправить свою ошибку. Я обещаю вернуть вам все то, что было у вас с моей помощью отнято. — Он вновь склонил голову и наконец представился: — Дмитрий Воронин. К вашим услугам. Ваше Величество!

Михаил, посвященный уже волей случая в тайну ее инкогнито, выслушал эту речь почти спокойно. Во взгляде Бола сквозило искреннее любопытство стороннего наблюдателя, оказавшегося нечаянно в эпицентре политических интриг чужого мира. Зато Петр выглядел так, будто его высадили только что на жидкую несформировавшуюся планету и она его поглотила.

— Хорошо! — сдержанно сказала Илли, ставшая как будто выше ростом, входя — или, скорее, возвращаясь в роль неизмеримо далекой недосягаемой повелительницы. — Я незнакома с политической обстановкой в мире, и мне необходим сведущий помощник. Полагаю, что вы сгодитесь на эту роль. Что вы предложите сделать в первую очередь?

— Самой подходящей базой для вашего обратного восхождения может стать Верхняя Империя с центром на планете Земля. Для начала я предлагаю направиться туда. В детальные подробности моего плана я посвящу вас позднее.

Выразив свое согласие легким кивком, она огляделась так свысока, словно находилась на вершине сверкающей золотой пирамиды, а они все стояли у ее подножия. Впрочем, голову она всегда держала высоко, но лишь теперь это приобрело в глазах Михаила особый уничижительный смысл.

— Этот корабль я нарекаю флагманом моей будущей эскадры! — объявила она. — А его капитаном назначаю… — она повернула голову к Петру и закончила: — Вас!

Михаил подумал, что в таких случаях полагается, наверное, падать на колено и произносить что-то типа «благодарю за честь!» или «служу императрице!», но Петр отреагировал на нежданное и, говоря по чести, совершенно незаслуженное назначение лишь сменой красок на лице — из бумажно-белого оно сделалось бледно-розовым, как парус летучего корабля, ловящий ветер на закате. Для Петра это было, пожалуй, даже покруче, чем падение ниц.

— Судьбой остальных я обещаю заняться на Земле лично! — завершила она свою милостивую речь.

Заняться лично — как многообещающе! Михаил горько вздохнул. Что ж, он с полным правом может рассчитывать, что Ее Величество оставит его при себе. Ведь теперь она привязана к нему узами куда более прочными, чем, например, любовь. Они стали теперь братьями во Хранении. То есть это он — свежеиспеченный брат, да не абы чей, а самой Великой императрицы! Куда ж ей теперь от него деваться?..

Она подошла к экрану, где стояли кресла, и, не колеблясь, заняла из них центральное, принадлежавшее раньше Карригану. Михаил понял, что ее Величество не собирается откладывать возвращение на Землю в долгий ящик, и подошел к Воронину: в нем созрело важное решение, и он хотел осуществить его еще до отбытия на Землю.

— Я один из тех, кого вы называете Хранителями, — представился он Воронину. Тот остановился, глядя на Михаила удивленно и изучающе. Удовлетворенный эффектом, Михаил продолжил: — Это великое бремя свалилось на меня случайно, я его недостоин, и оно не по мне. Вы мне кажетесь именно тем человеком, кому я могу его передоверить. — Михаил торопливо, боясь, как бы Воронин не отказал, снял с шеи амулет, положил его на ладонь и протянул Воронину. — Вот.

Больше всего ему хотелось, чтобы это выглядело не как просьба, а чем-то вроде нерушимой воли Хранителя — бери, мол, раз я велю! Как ни странно, но Воронин именно так это и воспринял: не произнеся ни слова, не задав ни единого вопроса, он медленно протянул руку к талисману.

— Надеюсь, ты будешь ей надежной опорой, — сказал Михаил. «И ты, оружие, прощай!» — подумал он, когда соприкоснулись их руки.

17. СОБСТВЕННЫЙ ВЫБОР

Михаил сидел у стены в полукруглом отсеке, длинном и холодном, как вентиляционная труба. Он был пристегнут к одному из кресел, вмонтированных в стены по всей длине отсека. Остальные кресла также были заняты, в большинстве своем — мужчинами, одетыми, как и Михаил, в темно-синюю форму военного космрфлота Земли. Помещение представляло собой десантный отсек космического эсминца-носителя, направлявшегося в данный момент вместе с девятнадцатью другими кораблями на освобождение подступов к системе Электра — одной из сорока пяти узловых звездных систем Серединной Империи.

Война… Слово, вызывавшее в нем раньше лишь искренние неприязнь и отвращение, теперь тревожило разум и волновало кровь, превращая ее в гремучую смесь злости и азарта. И бороться с этим необъяснимым возбуждением, одновременно физическим и моральным, было так же бесполезно, как пытаться утолить жажду, глотая песок. Стихия, мать ее…

Всего две недели прошло с тех пор, как корабль с Великой императрицей прибыл на Землю. Предсказания Карригана о великих планетарных катаклизмах оказались преувеличенными: реки Земли, по крайней мере, текли, как им и положено, к устьям, зато, как вскоре выяснилось, странным образом изменился климат: в северных областях средняя температура воздуха повысилась на пару-тройку градусов, в южных — наоборот, понизилась примерно на столько же. Борьба с возникшими в результате сдвига температурного баланса стихийными бедствиями осложнилась еще и тем, что встали все те отрасли, в основу которых были заложены молекулярное программирование и технологии на жидких кристаллах. Солнце Земли имело теперь голубоватый оттенок, небеса при этом утратили свою воспетую поэтами пастельную голубизну, налившись на века ультрамариновой синью. У ученых появился непочатый край работы — разбираться, что происходит, и давать этому разумные объяснения.

К счастью, магнитное поле Земли оставалось стабильным, а более грубой, но зато и более надежной земной электроники, испытанной веками, никакие физические сдвиги не затронули. Кстати, для императрицы, как и для всей ее команды, спасительным оказался тот факт, что их корабль не использовал гиперпрыжка: параметры гиперпространства, как обнаружилось несколько позже, сместились, и десятки кораблей успели разбиться о гипербарьер прежде, чем были произведены новые расчеты для критической скорости входа в прыжок. Что до нового императорского флагмана — прыжок к Земле он совершил так же мгновенно и безупречно, как и предыдущие, не озаботив команду какими-либо сдвигами в своих системах: если таковые и имели место, то все перерасчеты корабль произвел самостоятельно.

Бесцветным и безвкусным серым комом осели в памяти у Михаила две недели его пребывания на Земле. Хотя жаловаться ему было вроде бы грех: Великая императрица, будучи вскоре после прибытия признана и поддержана правительствами Земли и Верхней Империи — благодаря генокарте и не в последнюю очередь, кстати сказать, потрясающему дипломатическому потенциалу, обнаруженному Дмитрием Ворониным, — исполнила обещание о личной заботе на все сто процентов: Михаил был пожалован званием Проводника при высочайшей особе — новая придворная должность, каковой раньше в императорском штате не имелось. Соответственно новому высокому положению ему был предоставлен для жительства личный особняк в центре Москвы, причем город он выбрал сам.