Ли Брэкетт - Исчезнувшая Луна

— Но как они вставили эти камни в голову и зачем? И самое главное — зачем они тратят камни на соколов?

Джин сумрачно взглянула на него.

— Мы предполагаем, что соколы — это глаза и уши Коринов. С тех пор, как Корины впервые воспользовались солнечными камнями, у нас не осталось никакой надежды на освобождение.

То, что родилось в подсознании Тревера во время ночного допроса, вдруг всплыло на поверхность.

— Мыслеволны — вот что это такое. Ну, конечно же!

Он в возбуждении подался вперед, и Джин сердито приложила палец к губам.

— Будь я проклят! На Земле с солнечными камнями экспериментируют давным-давно, но ученые никогда не подозревали о…

— На Земле тоже есть эти камни? — с отвращением переспросила Джин.

— Нет. Только те, что привезли с Меркурия. Близость Меркурия к Солнцу, сверхдозы солнечной радиации, перепады температур и давления создали этот особый вид кристаллов. Наверное, потому их и назвали солнечными камнями.

Он кивнул.

— Да, вот, значит, как они работают — прямая мысленная связь между Коринами и соколами. Все довольно просто. Вставить их в лобную кость почти в контакте с мозгом, и не нужно никаких сложных машин, приемников и передающих устройств, с которыми с давних пор возятся в лабораториях.

Он вздрогнул.

— Признаться, эта идея мне не нравится. В ней есть что-то отталкивающее.

Хьюго с горечью сказал:

— Когда они были просто людьми — я имею в виду каторжников, — мы могли надеяться на то, что однажды побьем их, пусть даже они вооружены лучше нас. Но когда они стали Коринами..

Он указал на темные своды пещеры.

— Вот единственная доступная свобода.

Глядя на Хьюго и Джин, Тревер испытывал глубокую жалость к ним и ко всем заброшенным детям Земли, ставшим ныне жалкими рабами, для которых эта каменная нора означала свободу. Он с ненавистью думал о Коринах, о их жутких «соколах», которые стали глазами, ушами и оружием своих хозяев. С ними стоит поговорить по-мужски…

Тут он резко одернул себя. Преждевременные симпатии не приведут к добру. Единственное, что от него требуется — взять назад свой солнечный камень и выбраться отсюда живым и невредимым. Он потратил половину жизни на розыски этого чертового камня, и не его дело беспокоиться о незнакомых людях, отвлекавших его теперь от главной цели.

Первым делом надо выйти из пещеры.

Это нужно сделать ночью. Караулов рабы не выставят, ведь соколы в темноте не летают, а Корины без соколов не ходят.

Большая часть народа будет занята своими делами: женщины начнут собирать съедобный мох и лишайники, мужчины — носить воду из ручья у развилки и охотиться с каменными топорами на горных ящериц, оцепеневших от холода и спящих в расщелинах.

Тревер ждал три ночи. На четвертую, когда отряд Сола собирался за водой, он пошел к выходу.

— Надо немного прогуляться, — сказал он Джин и Хьюго. — Я еще не выходил наружу.

Кажется, они ничего не заподозрили.

Джин только заметила:

— Держись поближе к нашим ребятам. В скалах легко заблудиться.

И вслед за отрядом Тревер шагнул в темноту.

Он дошел с ними до развилки, а затем скользнул в сторону и, прячась среди огромных камней, медленно и бесшумно направился вдоль ручья.

Проведя несколько дней в полумраке пещеры, он обнаружил, что света звезд ему вполне достаточно, чтобы продвигаться вперед. Дорога была трудной, и к тому времени, когда Тревер дошел до того места, где Сол хотел убить его, он был весь в синяках и ссадинах. К тому же давала знать усталость. Тем не менее он тщательно отыскал нужное место, перебрался через ручей и начал осторожные поиски.

Мороз усиливался. Скалы, еще недавно бывшие горячими, теперь покрылись инеем.

Тревер дрожал от холода, отчаянно ругался и ползал меж камней, борясь с холодным оцепенением и молясь, чтобы на него не свалился какой-нибудь валун.

Оказалось, что ночью найти солнечный камень даже легче, чем днем. Он убедился в этом, явственно увидев его бледный свет у темной разбитой скалы.

Он поднял солнечный камень и в порыве нежности принялся покачивать его в своих ладонях, осторожно гладя кончиками пальцев.

В нем мерцала некая холодная, отталкивающая красота. Причудливый побочный продукт сурового Меркурия, единственный в Солнечной системе. Его радиоактивность была безвредна для живой ткани, а удивительная чувствительность позволяла физикам использовать его в исследовании неизвестных областей радиоволн над первой октавой.

Из чистого любопытства он поднял камень и крепко прижал его ко лбу между бровями. Вряд ли он сработает таким образом — наверное, его надо вставлять глубже, вживлять прямо в кость…

Камень работал! Он работал, и чьи-то невидимые щупальца оплели беззащитный мозг Тревера.

Тревер закричал. Тонкий слабый звук его голоса потерялся в темной ночной пустоте. Он вновь раскрыл рот, но на этот раз крика не получилось совсем. Что-то запрещало ему кричать.

Что-то перелистывало страницы его сознания, как детскую книжку, и это что-то не было ни соколом, ни Корином. Оно не было похоже ни на одно из известных Треверу живых существ. Это было что-то спокойное, одинокое и маленькое, такое же чужое, как горные пики, поднимающиеся к звездам, такое же мощное и такое же безжалостное.

Тело Тревера конвульсивно дернулось.

Все физиологические инстинкты приказывали ему бежать, спасаться, а он не мог сделать этого. Он не мог вернуть свою волю. Из его горла вырвался слабый плачущий стон. Он пытался снять солнечный камень со лба, но это было запрещено, и он не смог нарушить запрет. За страхом пришла ярость, слепой протест против непристойного вторжения в его личный мир, в его мозг. Стон перешел в кошачий визг, весьма нелепо прозвучавший в этом величественном ущелье.

Свободной рукой Тревер бешено вцепился в другую руку, прижимавшую к бровям солнечный камень.

После долгой борьбы с самим собой эта попытка увенчалась успехом.

Мозг его чуть не разорвался пополам.

Вспышка удивления перед тем, как был нарушен загадочный и пугающий контакт, затем затухающая искра гнева — и больше ничего.

Тревер упал. Он был близок к обмороку, его сильно тошнило, все его кости казались расплавленными, размякшими.

Подняться на ноги ему удалось очень не скоро.

В этой проклятой долине было что-то, способное через солнечный камень добраться до человеческого мозга и держать его под контролем. Так было сделано с Коринами и «соколами», так на минуту было сделано с ним, и ужас этого чуждого вторжения, сковывавшего сознание, все еще кричал в Тревере.