Ли Брэкетт - Исчезнувшая Луна

Через час, день или неделю, а может всего через несколько минут, его разбудили сильные и настойчивые толчки.

Над ним склонились лица. Сквозь туман сна они казались расплывчатыми, а вопросы, которые посыпались на него, — бессмысленными.

— Зачем ты хотел иметь солнечный камень?

— А почему бы мне и не хотеть этого? — пробормотал он, стряхивая остатки сна. — Я отвез бы его на Землю и продал за большую цену.

— Что делают на Земле с солнечными камнями?

— Их используют при производстве электронных приборов, чтобы изучать разные явления. В некоторых случаях длинные волны слишком короткие. И даже мыслеволны. А вам-то что?

— На Земле носят во лбу солнечные камни?

— Нет, — протянул он.

Голоса или призраки оставили его наедине со сном.

Был еще день, когда он проснулся, — на этот раз сам. Он сел, чувствуя себя избитым, больным, но все-таки отдохнувшим.

К нему подошла улыбавшаяся Джин, держа в руках кусочек чего-то, в чем Тревер признал одну из разновидностей горных ящериц. Он с жадностью вгрызся в это экзотическое кушанье, а Джин между тем сообщила, что он проспал почти сутки.

— Они решили оставить тебе жизнь.

— Я уверен, что в этом немалая твоя заслуга. Спасибо.

Она пожала голыми плечами, на которых краснели свежие раны — следы когтей сокола-ящера.

У нее был измученный, усталый взгляд, какой бывает после тяжелейшего стресса, и глаза ее, даже когда она разговаривала с Тренером, неотрывно следили за копошащимся в углу Хьюго.

— Бели бы они не поверили твоему рассказу, от моей помощи было бы мало проку. Они допрашивали тебя в то время, когда ты так устал, что не мог лгать.

Он очень смутно помнил об этом.

— Они не поняли твоих ответов, но убедились, что ты не врешь. Они осмотрели твою одежду. Такой ткани не делают в долине. И та штука, которая соединяет ее, нам не известна.

Он догадался, что она имеет в виду застежку-молнию.

— Так что ты, видимо, и вправду пришел из-за гор. Они хотят знать точно, как ты пришел и можешь ли уйти обратно тем же путем.

— Нет, — ответил Тревер и объяснил почему. — Имею ли я право ходить здесь, где захочу?

Она задумчиво посмотрела на него, а потом ответила:

— Ты чужой. Ты не наш. Ты легко можешь выдать нас Коринам.

— Зачем я стану это делать? Они и за мной охотились.

— Из-за солнечных камней, может быть. Ты чужой. Они хотели взять тебя живым. Во всяком случае, будь осторожен.

Снаружи послышался крик:

— Соколы! Прячьтесь, соколы летят!

Глава 3

Все находившиеся в пещере тут же замолчали и стали следить за широкими трещинами в скале, откуда пробивался солнечный свет. Тревер представил себе, как соколы кружат по ущелью и ждут. Снаружи грубый камень выглядел сплошным монолитом. Тревер подумал, что в этой густой сети трещин нелегко найти именно те, что ведут в пещеру. Но ощущение опасности не покидало и его.

Из ущелья не доносилось ни звука. В этой напряженной тишине испуганное хныканье ребенка прозвучало подобно громкому крику, но и оно тут же прекратилось. Пронизывающие стрелы солнечных лучей медленно ползли по стенам. Джин, казалось, не дышала. Глаза ее горели, как у дикого зверя.

Черная тень на секунду заслонила солнечный луч и исчезла. Сердце Тревера екнуло. Он ждал, что тень вернется, скользнет по лучу в глубь пещеры и превратится в ширококрылого демона с солнечным камнем во лбу. Он ждал целую вечность, но тень не вернулась, а вскоре в отверстие вполз человек и сказал:

— Улетели.

Джин опустила голову на колени. Она вся дрожала. Хьюго обнял ее и что-то говорил, успокаивая. Она зарыдала, и Хьюго через плечо взглянул на Тревера.

— Ей здорово досталось.

— Да, — согласился Тревер.

Он глядел на солнечные лучи.

— Соколы часто прилетают?

— Их посылают в надежде захватить нас врасплох. Если бы они нашли пещеру, они выкурили бы нас отсюда и отвели обратно в долину, но пока что нас не обнаружили.

Джин успокоилась. Своей громадной рукой Хьюго похлопал ее по спине.

— Она, наверное, передала тебе наше решение. Будь очень осторожен.

— Да, я знаю.

Тревер кивнул.

— Послушай, я еще ничего не знаю о том, как твой народ очутился здесь. Я вообще ничего не знаю. Когда мы бежали от Коринов, Джин что-то говорила о ваших земных предках. Давно вы живете здесь? Триста земных лет?

— Да, что-то вроде этого.

— Примерно в то время первые колонисты с Земли стартовали на Меркурий и основали две или три шахтерские колонии в самых больших здешних долинах. Это одна из них?

— Нет.

Хьюго покачал головой.

— Рассказывали, что пришел большой корабль с землянами-переселенцами. Это правда, потому что корабль все еще здесь. Так мы и появились. Часть людей на корабле была переселенцами, а часть — каторжниками.

Слово «каторжники» он произнес с той же ненавистью, с какой прежде говорил «Корины». Тревер быстро сказал:

— Когда-то так делалось. Осужденных использовали в рудниках. Однако там происходило так много беспорядков, что эту практику пришлось прекратить. Значит, Корины…

— Они были каторжниками. Корабль разбился в долине, но большинство людей осталось в живых. После аварии каторжане убили членов команды и поработили переселенцев. Вот почему мы гордимся тем, что мы — рабы. Мы — потомки переселенцев.

Тревер отчетливо представлял всю эту картину, тем более что подобное случалось и раньше. Корабль с эмигрантами шел к одной из колоний и был сбит с курса чудовищными магнитными завихрениями, которые и теперь делают Меркурий кошмаром для космолетчиков.

Они не могли даже позвать на помощь или дать знать о себе: страшная близость Солнца делает невозможной любую форму радиосвязи. Потом каторжники обрели свободу, перебили офицеров и неожиданно почувствовали себя хозяевами этого райского уголка. К тому же Рай оказался довольно-таки безопасным. На Меркурии великое множество долин. Все они выглядят из космоса одинаково, полускрытые темными воздушными одеялами, и только очень немногие из них и доступны для земных кораблей.

Вверх и вниз на космическом корабле — вот единственный способ попасть сюда.

— А солнечные камни? — спросил Тревер и многозначительно коснулся лба. — Кто додумался вставлять их сюда? А соколы? Каторжники ведь не пользовались ими, когда приземлились?

— Нет, их приручили позднее.

Хьюго тревожно оглянулся.

— Видишь ли, Тревер, это такая вещь, о которой мы почти не говорим. Ты сам поймешь почему, если подумаешь хорошенько. А тебе об этом лучше и не заикаться.