Александр Белаш - Оборотни космоса

«Может, и не энэвилл!» — обнадёжил себя Нихан.

— Отоспалась?

— Плохой день, — тихо-тихо выговорила Коел, до носа укутавшись в тощее одеяло.

— Ничего, обыкновенный! Лопай, я велел дать двойную порцию. Не кисни, лохматая, всё образуется.

— Плохой день...

— Чего заладила — «плохой, плохой»?! Сидишь тут, накликаешь!

Из-под одеяла вылезла рука с таймером в ладони.

— Шесть-шесть-шесть, три раза шесть. В такой день что-нибудь случается...

— Где — шесть?! — Нихан вырвал таймер. — Ну, шестое марта, где три раза?

— Шестого марта шесть лет прошло... когда взяли «Звёздный Флаг», где я служила. Вдобавок — пятница...

От магии чисел нет приёмов. Хоть ногами стучи, хоть надорвись от крика, три шестёрки и пятницу не перешибёшь Нихан и сам не стартовал бы в градскую ночь — что за ночь несуразная, клином в численный ряд вбита? словно спецом для колдовства! Что говорить о прочих незыблемых правилах — не брать на борт своих баб в пору двухлунных очищений, не произносить в рейсе названия погибших кораблей, имена их капитанов и слова от корня «падать», не брать ложку тремя пальцами и не обходить ничего против хода часов.

— Сходи в бар, напейся. До старта несколько ночей, успеешь протрезветь.

— Нет. — Коел снова втянулась в одеяльный кокон.

— Найди мужика на раз. Побалуешься, вся хандра сойдёт. Можешь на ночь загулять, разрешаю.

— Нет.

Ну что ей надо, чего не хватает?! Зарплату ей дают — конечно, чуть, а зачем давать много? В бары и на рынки их пускают. Наряжайся, мажься, причёски выдумывай, всякие бирюльки покупай, крути любовь с кем хочешь! С ребёнками сложней, но даже это дозволяется, в особенности эриданским аморам — пусть сами себя производят. Но есть упрямицы, которые живут как за ширмой и не хотят меняться. Ходят, завернув гриву узлом и сколов щепкой, с прядью-козырьком впереди, со дня поимки всегда в одной и той же кофте.

Омрачённый тягостной хозяйской думой, Нихан созвал попить горячего главного инженера-механика, старпома и судового распорядителя клана.

— Рассказывать, что сталось?

— Все слышали, — с горестью потёр виски старпом.

— И от Маджуха пришло, что она — не из зачинщиков. Всё-таки «особо неблагонадёжен» ей впаяли! — веско говорил Нихан, прижав кулак костяшками к полу.

— Надо оспаривать! — подал голос чиф.

— Не резон, — возразил распорядитель. — Верхние Окурки очень злы. Рабы им едва праздник не испортили.

— «Едва» — не «вконец»! — Чиф хотел во что бы то ни стало отстоять Коел. Она исправно отрабатывала паёк. Кого посадить вместо неё штурманом на «Оборону» — неизвестно. Навигаторы — специалюги ценные, по углам не валяются. Наймёшь непроверенного, он так курс проложит, что выйдешь из скачка по ту сторону ядра Галактики, куда и форцы не залетали.

— Я выбью разрешение на её вывоз с Ньяго. Можем перевести в мотористы... в трубопроводные техники... — гудел Нихан, пристукивая кулаком по натуральным доскам, залитым прозрачным лаком.

— Всё равно что бластером в ухе ковырять. Опасное нецелевое использование. В технарях она здорово выйдет из-под контроля, станет в коробах, на корме пропадать. Захочет нас в отместку подорвать — это ей как чхнуть, она ведь инженер. — Старпом, в отличие от чифа, не желал держать на судне обиженную рабыню. — Так-то она деньги получала, могла себе того-сего позволить, а в технарях не пошикуешь!

— Лекарка говорит: здорова, а в рейс брать нельзя, — продолжал Нихан.

— Как это?.. — напряг уши чиф. — Мотаси, зачем холопку слушаете?!

— Мол, она психованная. Напортачит чего-нибудь.

— Может, лечить здоровую прикажет? от этого не лечат!

— Всё равно ей штурманом не быть, — бубнил своё старпом. — Есть циркуляр; согласно циркуляру...

— Горел бы этот циркуляр!.. — Отняв кулак от пола, Нихан пошевелил пальцами. — Окурки придерутся — вот ухаб! Так бы я вывез её поломойкой, а в космосе посадил штурманом. Может быть измена в экипаже, застучит какая-нибудь гадь...

— А как её, психанутую, продать? Кто ей придаст товарный вид за две-три ночи? — Чиф гнул на свою сторону.

— Знаю я лекарку, — напирал и старпом. — Чудес не делает, зато своим приятелям-холопам потакает. Скажет: «Дайте того, дайте сего, за луну поставлю на ноги». На что мы будем денежки переводить, Нихан? на поломойку?

— Решено. — Нихан сплёл пальцы перед грудью. — Продаём какую есть.

— По бросовой цене! Кто компенсирует нам разницу — Маджух, что ли? — фыркнул чиф, сделав жест, словно стряхнул воду с кисти. — А кем заменим?

— Будем искать в темпе. Пару ночей повременю отправлять карточку Коел в контору на клеймение... пока время терпит, все ищем покупателя, как мясо ищут.

Коел всё сидела, закутавшись в одеяло. Запертая боковушка не казалась ей надёжным убежищем, но снаружи было ещё хуже. Она убеждала себя, что за порогом не начинается чёрный коридор, ведущий в пыточную, но, едва решившись подойти к двери, чувствовала, как слабеют ноги, а за механическим гулом вентиляторов чудился дальний отзвук исступлённого крика. Лекарка назначила пилюли без названия и противно-сладкое питьё бледно-лилового цвета; малый следил, чтоб снадобья принимались по часам и отправлялись куда следует.

В первую градскую ночь, намного после днёвки, заглянул сам Нихан, весь такой заботливый и радостный, с противоестественно доброй гримасой:

— Дело уладилось! причём самым лучшим для тебя образом. Один шкипер набирает экипаж для люгера, и ты, похоже, станешь там не только штурманом, но и старпомом! По сути, выходишь на волю... Чтобы дело прошло без заминок, будь умницей и приведи себя в порядок. Завтра твои смотрины. Веди себя вежливо, на вопросы отвечай правдиво, лишнего не болтай, почаще улыбайся...

Коел вроде бы и не заплакала, но слёзы потекли. Вот всё и закончилось!.. Как бы ни было трудно работать на «Обороне», но она свыклась и с судном, и с хозяином. Какой-никакой, но обустроенный быт. Что-то её ждёт дальше?..

Она кивала, односложно соглашалась со словами Нихана и даже пробовала растянуть губы в подобие улыбки, но думала о том, что завтра её придётся вытаскивать из боковушки не меньше чем десятку ньягонцев, за руки и за ноги. Или опоив горстью пилюль. За дверью было устрашающе темно; никто не смог бы доказать ей, что там не поджидают кровожадные пси Маджуха.

Без очков!

Удюк будто прозрел, когда в семнадцатую ночь эйджи, носивший эриданскую шляпу и светлый однотонный жилет, появился на живом рынке без плексов. В очках эйджи смотрелся как слепец без поводыря. Серебряная полоса поперёк лица делала его безглазым, под очками чудились пустые впадины; казалось странным, что он ходит не ощупью и не тычется мимо дверей.