Алексей Егоренков - Змеиный бог

— Дрезина! — крикнул Пепел индейцу. — К дрезине, срочно!

Но дрезина оказалась совсем покинутой — ни крысолюдей, ни змеелюдей в пределах видимости вокруг нее не было.

К-БАХ-бах! Со стороны колонки громыхнул еще один разрыв, и следом за ним в локомотиве затрубил гудок.

— О-О-О! А-А-А! — донесся оттуда рев десятка могучих глоток. И снова: — О-О-О! А-А-А!

— Гайки нет, — пробормотал стрелок.

Дрезину кто-то саботировал. Болт стоял на месте, но гайка оказалась кем-то свинчена, пока индеец и слингер ночевали по своим вагонам.

— Кто взял эту чертову гайку?! — Пепел в ярости огляделся по сторонам, но рядом, кроме Ревущего Буйвола, не было никого.

— Скорее, — сказал он индейцу. — К локомотиву. Узнаем, что там стряслось.

К-БАМ-М-М! Вдалеке прогремел особенно сильный взрыв, и что-то забурлило, зашипело и заревело вслед за ним.

В каждом вагоне накренившегося изломанного состава теперь было пусто, даже в роскошных мягких купе первого класса, где жили самые мудрые и всезнающие из змеелюдей. Поезд казался пустынным и брошенным как никогда. В первых вагонах, заметил Пепел, здесь и там была вспорота обивка, и следы крови обозначали несколько очагов борьбы.

— О-О-О! А-А-А! — снова донесся рев со стороны водяного насоса. Высокие тени плясали там на фоне огня, вытягиваясь длинными щупальцами по ближней стене каньона. Паровозный гудок молчал.

Конфетный автомат в кухоньке около тендерной оказался расколот и разбит вдребезги. Леденцы, монетки, железнодорожные жетоны — всё хрустело и звенело под ногами, пока слингер и Ревущий Буйвол торопливо пробирались к локомотиву.

По крайней мере, гироскоп по-прежнему вертелся размеренно и ровно — вумп-вумп-вумп — кто-то из крысолюдей сидел внутри, задвинутый массивной заслонкой, и крутил педали.

— Что здесь произошло? — спросил позади индеец. — Где все мои люди?

Вумп-вумп-вумп… Из-за гироскопического агрегата выплыл ухмыляющийся торговец.

— Все твои крысолюди празднуют у колонки, — произнес он. — А змеелюдей не осталось. Революция, дон Хесус. Твоя жестокая власть свергнута.

— Ты что, взорвал колонку? — спросил Пепел. — Откуда у тебя взрывчатка?

Пако оглядел его с головы до ног.

— Читать я умею, слингер, — сказал он. — Только медленно, и по складам, ну ты понял. Читать хорошо умел мой друг Мигель. Помнишь, как мы с ним в войну? Так и теперь.

Золотясь и ухмыляясь в полумраке, словно кривой полумесяц, торговец обошел гироскоп с другой стороны и приоткрыл заслонку.

— Никакого колдовства, слингер. Одна химия. Немного гуано летучих мышей. Немного серы и селитры — это всё из вулкана…

Он сунул руку в жилет и извлек на свет бурую короткую палку в большой палец толщиной.

— Динамит, — сказал Пепел.

Пако ухмыльнулся еще шире и достал из кармана зажигалку.

— Ты хотел знать, для чего я вам нужен, — сказал он. — Так я отвечу.

Чирк! Огонек пламени лизнул бумажный фитиль, и тот быстро и надежно загорелся, наверняка пропитанный какой-нибудь зажигательной смесью.

— У тебя, чико, — он обратился к Пеплу. — Есть душа, молодость есть, да ни кохонес, ни мозгов нету.

Пако аккуратно опустил горящую петарду в щель между заслонкой и гироскопическим механизмом.

— У тебя, дон Пендехо, — сказал он. — Есть и кохонес, и мозги, да души никакой, тьфу, одно язычество да грех.

ЧОНГ! Вумп-вумп-вумпвумпвумп… Из гироскопной повалил дым. Механизм замедлился было… но снова набрал темп, вращаемый озверелым раненным крысолюдем, никак не желавшим покинуть свой пост.

Мексиканец извлек вторую петарду.

— И только у меня, — сказал он. — И душа есть, и мозги…

ЧОНГ! Вумп… Вумп… Гироскоп забился медленней, медленней, и локомотив начал крениться — р-р-р-р…

— Ты сказал им, что ты Доктор Сатана, — понял наконец Пепел.

— Доктор, шмоктор, — отозвался Пако. — Лучше бегите, компаньерос. Сейчас вся таратайка повалится как домино.

Они выскочили наружу, и как раз вовремя. Р-р-р-р-РУМ-М-М! — локомотив рухнул в пропасть первым, словно огромная черная рыбина, и вагоны, набирая крен, исчезали за обрывом один за другим, почти с той же скоростью, с какой путники бежали вдоль состава обратно к покинутой дрезине.

Туманное утро застало их в пути. Воздух стал намного свежее — вулканические испарения остались позади — а у Пако в карманах обнаружился запас леденцов и даже фляга со свежей водой, поэтому завтрак на дрезине выдался прекрасным. Они качали движущий рычаг по двое, пока один насыщался, и к полудню расправились с запасом съестного полностью. Но потерянная колея влилась в боковую магистраль, а та — в основную южную, расположение которой, уверял Ревущий Буйвол, каждый ацтек хорошо знает с детства.

— Дети, — сказал Пепел. Торговец непонимающе посмотрел на него, ворочая рычагом. Стрелок объяснил: — Это были дети. Вы же поняли? Когда поезд разбился… 51-й год. По скольку им было? Дети, над которыми кто-то очень хорошо потрудился.

Мексиканец в ответ пробурчал что-то по поводу того, что всё равно им всем конец, да и ему с двумя такими спутниками конец, рано или поздно.

— Они бы всё равно вымерли, конечно. — Слингер потянулся и устроился поудобнее — была его очередь отдыхать на корме. Он сказал: — Но вы подумайте. Шестьдесят лет под открытым небом… и выжили, и никакого Шума не поймали. Понимаете? Иммунитет. Кто-то, этот Доктор Сатана, или кто-то еще — нашел лекарство от Шума.

— Доктор Сатана — это Тёмный Тескатлипока, — немедленно очнулся Ревущий Буйвол. — Это тёмное имя Кецалькоатля, которое нельзя упоминать.

— Гудспринг? — Пепел был изумлен. — Гудспринг и есть этот безумный ученый? Не может быть.

— Кецалькоатль был Тёмным Тескатлипокой, злым божеством, — объяснил индеец, качая привод дрезины. — Потом он прошел через зеркало и стал Белым Тескатлипокой.

— Зеркало… ты про Стеклянную Стену? Он не мог перейти Стену, это невозможно.

— Он перелетел, — был ответ.

— Ну да, — сказал Пепел. — Как эти. На «Левиафане».

— Что за «Левиафан»? — спросил Пако.

— Это, наверное, было раньше, чем ты родился, — объяснил слингер. — В начале века, когда ваши и наши только-только встретились снова, богатые люди построили огромный воздушный корабль. Отделали там всё по высшему разряду. Он должен был лететь через Стену, приземлиться в Буэнос-Айресе. Ну и…

Стрелок неопределенно пожал плечами.

— Они все умерли, — сказал Буйвол.