Лау Миллер - Талискер (Последний человек из клана - 1)

Талискер ухватил трубу двумя руками и крутанул ею, как мечом.

- Дункан?

- Да?

- Ты должен прикончить его на сей раз! - проорал горец. - Думаю, Корвус...

Раздался страшный хруст, потом стук, и крик оборвался. Демон отшвырнул в сторону тело Финна. К счастью, он уже умер, потому что, падая, он опрокинул свечу, которая немедленно подожгла целый ящик с дровами.

У Талискера не было времени беспокоиться об этом. Тварь, поняв, что Финн только отвлек ее от основной цели, бросилась к нему.

Время застыло. Разгорающееся дерево и полоска света из-за двери придавали всему происходящему отблеск нереальности. Дым тянул к нему белые пальцы, глаза слезились, но Талискер не смел моргать. В замедлившемся мире секунда могла спасти или погубить жизнь. Подняв трубу, он шагнул вперед, размахнулся и что было сил ударил демона. К его неописуемому восторгу, тот заревел от боли и отшатнулся.

- Иди сюда, ублюдок, - заорал Дункан. - Вот тебе за Шулу!

Он понимал, что так просто с тварью не справиться, и нанес удар по ногам. Демон не отступил. На Талискера накатила волна отчаяния - жар огня становился все сильнее, а отходить было некуда. Значит, придется сражаться до победного конца - или погибнуть. Он нанес удар демону в грудь, где теперь находилось лицо.

- Дункан, - донесся перепуганный голос издалека-издалека. - Огонь... я не могу...

Талискер завороженно смотрел, как очередной удар попал в цель. Лица у демона больше не было, и он завыл. Их окружало огненное кольцо...

- Дункан! Дункан! - звал Малки в отчаянии.

Тщетно - Талискера обволок другой жар, другое пламя - алый туман ярости.

На сей раз он приветствовал его, как старого друга. Дункан познал ненависть. Эта тварь, хоть и не понимала, что творит, подняла Шулу и разорвала ее на части, как только что Финна. Видит Бог, он не хотел думать об этом, но она кричала... Его дорогая девочка. Которая простила его.

- Умри! Умри!

Новый удар. Демон упал на землю, и Талискер не промедлил, сразу бросился к окровавленной туше.

Глядя на тварь у своих ног, он понимал, что его собственное лицо, залитое кровью, ничуть не менее отвратительно. Может быть, он в чем-то проиграл Корвусу... Пускай. Талискер жаждал только убийства. Занеся оружие над головой, он снова нанес удар, оглушительно закричав.

Тварь умерла не сразу. А когда она перестала дергаться, время пошло.

Талискер выронил оружие.

- Передай Корвусу, что он следующий...

Дым, пламя и отвращение к себе разом захлестнули его, и Дункан опустился на колени, плача и кашляя.

- Ты меня слышишь? Давай сюда! По-моему, здесь как раз достаточно...

Талискер пополз на голос Малки. В сумраке он смутно различал очертания тела Чаплина; за его спиной не было стены подвала - там простиралась знакомая пустота. Дункан потянулся к телу друга.

- Он приходит в себя!

Талискер открыл глаза и сразу понял, что вернулся в Сутру. На него глядел Малки, а холодный ветерок, касающийся щеки, означал, что они не в помещении. Дункан сел, удивляясь, как хорошо себя чувствует. Горец и Чаплин расположились у костра, прихлебывая что-то горячее из чашек.

- Значит, вы наконец-то решили присоединиться к нам, мистер Талискер, - ухмыльнулся Алессандро. - Мы уже почти потеряли надежду.

- Сандро, с тобой все в порядке?

- А почему у тебя такой довольный вид?

- Я хотел сказать... я видел тебя... совсем плохим. В обоих мирах. Талискер огляделся. Они находились на прежнем месте, неподалеку лежали жалкие остатки сгоревшей палатки. - Дело рук Фирр...

- Думаю, она оказала нам услугу, - заметил Малки. - Нам надо было вернуться.

- Я весь в синяках, и кое-где остались ожоги, а в остальном я в полном порядке. Могло быть гораздо хуже, - добавил Чаплин.

- Что значит - нам надо было вернуться?

- Чтобы убить демона.

- Нам?

- Ладно, тебе. Если бы мы не вернулись, то не узнали бы о Финне и его папочке, верно?

Чаплин протянул Талискеру кружку отвара бузины.

- Его следовало привлечь к суду много лет назад. Не сидел бы Дункан.

Талискер отхлебнул теплой горьковатой жидкости.

- Не будь слишком строг к нему, Сандро, - тихо проговорил он. - Я сам разозлился больше всех и не могу отрицать, что хотел хорошенько избить Финна, но я увидел его детство... - Ему припомнился низкий грубый голос отца Финна. - Никому такого не пожелаю.

- Знаешь, есть такая вещь - справедливость.

- Нет, не знаю. И Финн не знал.

Подошел Малки и сел между ними.

- Эй, не начинайте снова. - Он положил обоим руки на плечи. - Вот что я вам скажу, ребята. Нас ждет Сулис Мор, а потом - Корвус. Мне так кажется, что справедливость относится не только к жертвам.

Талискер и Чаплин удивленно переглянулись.

- Дай мне минутку допить чай, - ответил Дункан, - и я готов хоть на край света.

Когда первая радость - радость продолжения жизни - схлынула, Талискер впал в депрессию. Путь в Сулис Мор был долгим и монотонным и дал ему время поразмышлять. Конечно, Малки прав, им повезло. Он вернулся в Эдинбург и уничтожил следы деятельности Корвуса в собственном мире. Но фраза Малки подразумевала, что они никогда туда не вернутся. По этому поводу Дункан, в сущности, не переживал, однако и здесь гармонии не достичь. Пока в Сутре есть Фирр. Корвус - другое дело, но его сестра каким-то образом осквернила Талискера. Не физическим совращением, а неким актом разделенного сознания. Из всего, с чем он встречался в этом мире, труднее всего было вынести запятнанную злом душу богини.

На протяжении следующих дней Талискер становился все более замкнутым, и Чаплин с Малки обменивались тревожными взглядами. Должно быть, просто измотан, решили они. Пройдет со временем.

ГЛАВА 22

Бриджид ужасно кричала. За последние несколько лет Уна приняла много родов, и опыт подсказывал ей - дело плохо. Схватки длились уже десять часов, и боль с самого начала была невыносимой. Женщина постепенно слабела; повитуха опасалась, что она не протянет до рассвета.

Катлин и Гвен держались за руки, и на их лицах был написан страх. Слезинка не отходила от страдающей подруги, держала ее за руку и протирала теплой водой. Хотя в очаге пылал огонь, Уна не могла согреть роженицу через щели в ставнях задувал ледяной ветер, руки и ноги бедняги совсем оледенели.

- Уна? - прошептала Бриджид. - Можно я еще раз пройдусь по комнате?

- Тебе понадобятся силы на другое. Терпи.

- Уже скоро, Уна?

Повитуха сильно опасалась, что роженица потеряет сознание - лицо побелело, губы посинели.

- Скоро, скоро. - Уну душили слезы. Ей еще не случалось потерять мать или ребенка, хотя однажды довелось присутствовать при этом.

- Вот, опять. Схватки...

Уна подала знак Слезинке, и они вдвоем усадили страдалицу поудобнее. Та пронзительно закричала, и это дарило надежду - если у нее есть силы кричать, может, не все так плохо. Ободряюще улыбнувшись, Уна опустила Бриджид на подушки.