Джеймс Уайт - Двойной контакт

– Нет, я здесь самый старший. – Поскольку его сотрудники отлично понимали, что от них требовалось, дальнейшие свои слова Приликла обратил к пациентам – троланнцам и землянам. – Прошу всех сохранять тишину, и насколько это возможно, в течение ближайших нескольких минут сдерживать чувства. Я должен избавиться от сторонних эмоциональных помех для того, чтобы внимательно прочесть чувства, владеющие этим пациентом, и выяснить причины той враждебности, которую проявляют по отношению к нам пауки…

– Я тебе не паук, – гневно перебил его пациент. – Я – Ирисик, крекстик, свободный член клана мореплавателей Ситикисов, к которому скоро присоединятся другие кланы и сотрут вас всех с лица нашей земли. А если тебе непонятны причины нашей враждебности, то, значит, ты совсем тупой, хоть вы и умеете творить великие и дивные чудеса.

– Не тупой, – вежливо возразил Приликла. – Просто я пребываю в неведении. – Он с трудом сохранял равновесие в волнах эмоций, хлынувших в его сторону. – Но неведение – состояние временное, от которого можно избавиться за счет получения знаний. Вы испытываете по отношению к нам страх, гнев, ненависть и отвращение. Если вы скажете мне, почему вы так к нам относитесь, я объясню вам, почему Ситикисам стоит избавиться от этих чувств. Решению этой сложности помог бы простой обмен знаниями между нами.

– Сложности у вас, а не у нас, – сказала Ирисик, глянув на неподвижно лежавшего на носилках планериста. – Вы удовлетворите свое любопытство, как и свой голод. А потом ваша шайка всех нас сожрет.

– Я ей уже сколько раз повторяла, что мы никого не едим, – сердито вмешалась Мэрчисон, но умолкла, как только Приликла произвел лапкой цинрусскийский жест, означавший, что он просит тишины.

– Пожалуйста, – сказал он, – я хочу, чтобы эта пациентка говорила со мной, и больше ни с кем. Ирисик, почему вы решили, что мы питаемся другими существами?

Ирисик мотнула головой – единственной частью тела, которая не была схвачена ремнями, в сторону Мэрчисон.

– Вот эта тупица, такая же тупая, как ты, мне много чего наболтала, да еще и врет все время, будто бы вы все хотите, чтобы мы остались в живых. Ни один взрослый крекстик в здравом уме в такую наглую ложь не поверит. Так что и ты не трать времени понапрасну и не ври мне. Ты сам знаешь ответ на свой вопрос, так что не делай вид, что мы с тобой оба дураки.

Приликла помолчал. Учитывая эмоциональное состояние; пациентки, и в особенности то, как та владела собой и своей речью в ситуации, которая была для нее уникальна и, как она сама думала, грозила ей неминуемой гибелью, ее поведением можно было только восхититься. Однако никакого восторга у Приликлы не вызывали чувства непробиваемой самоуверенности и недоверия, которыми сознание Ирисик было окружено на манер несокрушимой стены.

Приликла понимал, что Мэрчисон уже наверняка в упрощенной форме рассказала пациентке о принципах деятельности Федерации, Корпуса Мониторов, госпиталя и корабля-неотложки, совершившего посадку неподалеку от медпункта, о тех функциях, которые выполняли медики. Но судя по всему, все ее пояснения восприняты и поняты не были. Приликла подумал было, что стоит сказать паучихе о том, что он сочувствует ее страхам, которые в самое ближайшее время непременно развеются и окажутся беспочвенными. Но эмпат чувствовал – а чувства его редко обманывали, – что ничто из того, что бы он сейчас ни говорил Ирисик, не пробьется за несокрушимую броню недоверия.

Вероятно, стоило попытаться пробить эту броню изнутри.

– Наоборот, – уклончиво проговорил цинрусскиец, – давайте предположим, что и я, и все остальные здесь – непроходимые тупицы. А вы – логичное, умное существо, у которого есть веские причины испытывать те чувства, которые вы испытываете, и думать то, что вы думаете. Так поделитесь же с нами этими соображениями и чувствами. Невзирая на то, поверите ли вы тому, что я вам сейчас скажу, или нет, но мы не собираемся делать ничего дурного никому из тех, кто сейчас здесь находится, кроме как кормить всех, и вас в том числе, до конца дня. Поэтому, если вы не против рассказать нам о себе, о вашем мире и вашем народе, и о том, почему вы верите в то, во что верите, день пройдет для нас интересно и познавательно. А быть может, и не только этот день, а еще несколько. А если все, что вы будете нам рассказывать, окажется необыкновенно интересно и захватывающе, может пройти столько времени, что…

– Сказки Шехерезады, – негромко проговорила Мэрчисон.

Наверняка это был какой-то образ из исторического прошлого Земли, родной планеты Мэрчисон, но сейчас углубляться в историю не следовало. Приликла продолжал:

– …что ваши друзья смогут придумать, как спасти вас.

У нашего народа есть такая поговорка, Ирисик: «Пока есть жизнь – есть надежда».

– У нас тоже такая поговорка имеется, – буркнула Ирисик.

– Так поговорите с нами, Ирисик, – сказал Приликла. – Расскажите нам о том, что, как нам кажется, нам уже известно, и о том, что нам неизвестно вовсе. Можем ли мы что-то сделать для вас, чтобы вы чувствовали себя удобнее, прежде чем вы начнете говорить – кроме того, чтобы мы вас отпустили?

– Не надо, – ответила Ирисик. – Но как ты узнаешь, говорю я правду или лгу, а может – приукрашиваю истину?

– Никак, – отозвался Приликла и опустился на пол рядом с носилками Ирисик. – Но пусть мы не почувствуем разницы – но и ложь, и приукрашенная истина нас интересуют в равной мере. Пожалуйста, говорите, и начните с того, почему вы думаете, что мы хотим вас съесть.

Ирисик излучала страх, гнев и нетерпение, но все же потратила несколько мгновений на то, чтобы овладеть этими чувствами, и заговорила:

– Вы съедите нас, – начала она, – потому что с самого начала было яснее ясного, что вы явились сюда за этим. Нам, увы, знакомо пиратство и кражи еды, но этим занимаются другие кланы мореплавателей, в которые входят малокультурные или слишком ленивые крекстики, которые не желают трудиться и добывать пропитание рыболовством или выращиванием растений и домашних животных. Им, как и вам, легче совершить кражу, чем поработать для своего пропитания. Мы не знаем, откуда вы взялись – знаем только, что откуда-то с неба, но с самого первого раза, как только вас заметили те крекстики, что странствуют среди туч, ваши намерения стали нам ясны.

Из предосторожности они держались на слишком большой высоте и потому не могли хорошо рассмотреть, чем вы занимаетесь, и не видели, забираете ли вы выращиваемые нами растения и животных внутрь своего большого белого корабля.

На самом деле многие из нас не могли поверить, что вы настолько глупы, непрозорливы и преступны, что решите забрать себе молодняк и тем самым лишить нас многих поколений живности. Но как оказалось, мы ошиблись…