Юрий Манов - Не мир принес

— Дети же просят, — миролюбиво добавил Васинцов, — да и мы с разгрузкой поможем, правда, ребята?

«Грифы», окружившие оранжевую кабину грузовика, согласно закивали, мол, какой базар, начальник, мигом сделаем.

— Ладно, черт с вами, если вам так приспичило в дерьме копаться. Поехали, только быстрее, — пробурчал водила и отщелкнул кнопку на второй двери. Оранжевые детишки с радостным визгом полезли в кабину машины.

Управились они довольно быстро. Шоферы, сначала угрюмо сидевшие чуть поодаль, выслушали лекцию того самого парнишки с альбомом, заинтересовались и тоже полезли в кузова. Водила в безрукавке даже раскопал в куче щебня изящный деревянный столик на гнутых ножках. Правда, облупившийся и сильно поцарапанный. Дети с радостным визгом окружили находку, листая альбомы и определяя примерный возраст деревянного шедевра.

— Начало девятнадцатого, — наконец объявил эрудированный очкарик, — французская работа.

— Понял, братан, французская работа, — пожал водиле руку Васинцов. — Твой столик еще Наполеона помнит!

Растроганный водила залез в кабину и угостил ребятню фантой. На всех не хватило, и он сбегал к палатке у въезда и, кроме воды, принес шоколадок, жвачки и прочих гостинцев. Дети шумно благодарили.

— Спасибо вам, большое спасибо, — сказал отец Иоанн, снова пожимая Васинцову руку. — Как я понял, вы тот самый офицер, что передан нам для охраны?

— Да, святой отец, капитан Васинцов.

— А по имени, отчеству?

— Геннадий Николаевич.

— Так что ж, Геннадий Николаевич, вот наша скромная обитель.

— Так уж и скромная, — улыбнулся Васинцов, оглядывая красивый трехэтажный особняк с лоджиями, увитыми зеленым плющом. Стены дома во многих местах были украшены яркими детскими рисунками. Немного наивными, но трогательными, с овечками на зеленом лугу, с пятнистыми коровками, лошадками, скачущими во весь опор.

— А вы думали, раз приют, значит, должно быть все серо и убого? Это же дети, Геннадий, детям решительно противопоказана серость и убогость. Это портит детей с самого начала! Дети же — как чистый лист, чем больше чистых белых листов их сознания будет испачкано серостью и убогостью, тем меньше радости будет в их будущей жизни, тем меньше радости принесут они окружающим, тем самым обделив себя и мир. Впрочем, что же мы стоим. Давайте поднимемся ко мне наверх, здесь осторожнее, рабочие еще не закончили. Вот и моя комната. Вы не против, если я пока переоденусь? Извините, я постараюсь не заставить себя долго ждать. Можете пока присесть, здесь чай и кофе, телевизор включается так, можете познакомиться с библиотекой. Это — моя гордость! И не только потому, что все собрано на свалке, впрочем, сами поймете…

Прислушиваясь к шуму душа за стеной, Васинцов разглядывал «келью» святого отца. Более всего его удивил большой портрет Екатерины Великой над письменным столом. Царица была в парадном облачении, в императорской короне, со скипетром и державой в руках. А вот почему отец Иоанн так гордился своей библиотекой, Васинцов так и не понял. Занимая всю стену, она была четко разделена на три равные части: духовная литература, причем Евангелие соседствовало с Кораном и Пятикнижием, книги по педагогике и светская литература. Причем странный какой-то подбор, здесь и «Война и мир» Толстого, и «Война миров» Уэллса, и несколько томов О. Генри, и «Антикиллер» Корецкого, и «Это я, Эдичка» Лимонова.

Отец Иоанн появился уже одетый в рясу, с крестом на груди, он на ходу сушил длинные волосы феном и отдувался от пара.

— Нравится?

— А почему именно Екатерина? — спросил Васинцов, указывая на портрет.

— Великая была царица. Она первой на Руси организовала государственные приюты. Да, не удивляйтесь, первой. Мать из любого сословия, даже крепостная рабыня, могла оставить ребенка у порога приюта, и он поступал на полное государственное обеспечение. Получал образование, девицам даже выдавалось из казны скромное приданое на свадьбу. К сожалению, этот исторический факт незаслуженно забыт, а жаль. Вот о птенцах гнезда Петрова всем известно, а вот о том, сколько прекрасных людей вышло из стен этих приютов…

— Вот вы сказали, святой отец, насчет серости и убогости. А как же насчет свалки? Разве не сера и убога свалка, что-то не очень напоминает она мне райский сад. Да и запах там…

— От запаха есть респираторы. Что касается остального… Мир несовершенен, сын мой, более того, он далек от совершенства. Пока далек! И, кроме райских садов, в нем хватает свалок, и нашим детям придется эти свалки разбирать. Приходится учиться заранее. Тем более работа на свалке, кроме двух урочных часов, — совершенно добровольная. Можете мне не верить, но ребята там проводят по шесть часов, и нам приходится их оттуда выгонять чуть ли не силой. Им интересно, понимаете, азарт созидания. Мы спасаем для использования то, что через некоторое время будет уничтожено навсегда, закатано бульдозером. А книги! А старинная мебель! Это один из «уроков», который наши дети должны запомнить навсегда. Человечество слишком расточительно, люди слишком безалаберны, мы слишком много берем у природы и слишком многое не используем до конца. К примеру, знаете, что придумали наши старшеклассники? Систему дополнительного сжигания мусора путем принудительной подачи кислорода и еще чего-то на электростанции, чтобы воздух не загрязнять. Мы ученым показали, они за головы схватились, ничего подобного даже представить не могли. А видели бы вы, как ухаживают дети за животными на фермах, некоторые уже сегодня сто очков дадут иному сельскому ветеринару. Ну ладно, о наших коммунах в деревнях как-нибудь потом. Возьмем урок совсем иного типа, моральный, так сказать. Вот сегодня, с этими водителями, что дети поняли? Не оглядываясь на мир, смотря только себе под ноги, можно упустить много важного и красивого, как тот водитель, что нашел столик. Вы видели его глаза? Уверяю, завтра он пойдет в музей, могу с вами поспорить! Сам пойдет и семью поведет, костюм с галстуком наденет. А дети, как они радовались за водителя, как смотрели на него, сколько радости было в их глазах! Они же за него радовались. И эта газировка… Думаете, им здесь газировки не хватает, конфет, жвачки так хотелось? У нас этого в достатке, видели автоматы в коридоре? Пожалуйста, фанта, кола, лимонад сколько угодно, охлажденная, только стаканчики подставляй, «чупа-чупсы», шоколадки, конфеты — только кнопку нажми, все бесплатно. Ограничиваем только диабетиков. Дети, что сюда попадают, в первое время тайком с уроков сбегают, чтобы карманы набить, под подушками прячут, потом привыкают… Но то, что их угостил этот «злой шофер», — настоящая победа. Уверяю вас, сегодня за обедом только разговоров об этом и будет…