Джери Пурнель - Бегство с планеты обезьян

— Возможно.

— Но, Тед, какое это все имеет значение? Ты занимаешься ерундой! Не надо! Мур чересчур болтлив, а ты чересчур совестлив. Наслаждайся жизнью. Завтра будет великий день!

Элеонора налила в бокалы виски и пристроилась рядом с Тедом на диване. Ее прекрасные темно-рыжие волосы блестели в полумраке комнаты. Поджав под себя ноги, с бокалом в руке, она наклонилась к Бентли:

— Ты с нами? Я хочу, чтобы ты решил.

— Да, — вздохнул Бентли.

— Я просто счастлива! — обрадовалась Элеонора.

— Я присягнул Веррику. У меня нет другого выбора, разве только нарушить клятву и сбежать. А я никогда не нарушал своих клятв. Мне уже давно все осточертело на Птице Лире, но я никогда не питался сбежать оттуда. Сделай я это — и я был бы пойман и убит. Я приемлю закон, дающий покровителю право казнить или миловать сбежавшего слугу. Но я считаю, что никто: ни слуга, ни покровитель не имеют права нарушать клятву.

— Ты только что говорил, что система рушится.

— Так и есть, но мне не хочется прикладывать к этому руки.

Элеонора обвила Бентли своими теплыми руками.

— Как ты жил? У тебя было много женщин?

— Несколько.

— А какие они были?

— Всякие.

— Милые?

— В общем, да.

— Кто последняя?

— Она была класса семь-девять, по имени Юлия.

Элеонора заглянула Бентли в глаза:

— Расскажи, какая она?

— Маленькая, хорошенькая.

— Она похожа на меня?

— У тебя волосы гораздо красивее. У тебя красивые волосы и прекрасные глаза, — Бентли привлек к себе Элеонору. — Ты мне очень нравишься.

Элеонора прижала ладошку к амулетам, болтающимся у нее на груди.

— Все идет хорошо. Мне везет. Это, согласись, замечательно, что мы будем работать вместе.

Бентли промолчал.

Элеонора закурила сигарету.

— Ты далеко пойдешь, Тед, — сказала она, одарив Бентли восторженным взглядом. — Веррик о тебе высокого мнения. Как я испугалась за тебя вчера вечером! Но он был к тебе снисходителен. Он уважает тебя и чувствует: в тебе что-то есть. И он прав! В тебе есть что-то сильное! Индивидуальное! Как бы мне хотелось прочесть, что у тебя на уме. Но с этим, к сожалению, навсегда покончено.

Хотел бы я знать, осознает ли Веррик серьезность той жертвы, которую ты принесла ему?

— У Веррика есть дела поважнее. Возможно, завтра все пойдет, как прежде. Ведь тебе этого хочется тоже? Фантастика, да?

— Да, конечно.

Элеонора обняла Теда.

— Итак, ты действительно идешь с нами? Ты поможешь нам задействовать Пеллига?

Бентли кивнул.

— Да.

— Отлично!

— Тебе нравится эта квартира? Она довольно-таки просторная. У тебя много вещей?

— Нет, не много, — грудь Бентли что-то сдавило и не отпускало.

— Ничего, образуется.

Элеонора залпом осушила свой бокал, погасила свет и обернулась к Теду. Отсвет, идущий от сигареты Элеоноры, окружил ее волосы, ее губы и грудь красноватым сиянием.

Бентли протянул к ней руки.

— Тед, тебе хорошо со мной?

— Да, — машинально подтвердил Бентли.

— Тебе не хотелось бы быть сейчас с другой?

Бентли молчал, и Элеонора тревожно добавила:

— Я хочу сказать… Быть может, я… не так уж хороша, а?

— Нет-нет, ты превосходна…

Только через два-три часа Тед вспомнил о своих проблемах.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал он, не обращая внимания на умоляющие глаза Элеоноры, и добавил жестко: — Ты верно заметила. Завтра, без сомнения, великий день.

9

Леон Картрайт, Рита О’Нейл и Питер Вейкман завтракали, когда оператор инвик-связи сообщил, что по секретному каналу получен вызов с корабля.

Бледный, с осунувшимся лицом Картрайт повернулся к экрану инвик-связи.

— Где вы находитесь? — дрожащим голосом спросил он.

— В четвертой астрономической единице, — ответил капитан Гровс.

Удрученный вид Картрайта явно обеспокоил его, и капитан, видимо, силился понять: выглядит ли Картрайт так плохо на самом деле или же в этом виновато нечеткое изображение?

— Мы скоро выберемся в нетронутое пространство, — сказал Гровс. — Официальные карты здесь уже непригодны, и я руководствуюсь данными Престона.

Итак, корабль миновал половину пути. Орбита Диска Пламени, если таковой вообще существует, имеет радиус-вектор в два раза больший, чем радиус орбиты Плутона. Далее — неизведанная бесконечность. Вот-вот корабль пролетит мимо последних сигнальных бакенов и оставит позади мир, обжитый людьми.

— У нас не все гладко. Кое-кто хотел бы вернуться, — доложил Гровс. — Еще есть возможность отправить их назад.

— Сколько человек собирается покинуть корабль?

— Десятеро.

— Вы сможете обойтись без них?

— Да.

— В таком случае, отпустите их.

— К сожалению, я еще не имел возможности поздравить вас, — сказал Гровс.

— Меня поздравить? А! Да, спасибо.

— Хочется пожать вам руку, Леон.

Гровс протянул огромную черную ладонь к экрану инвик-связи. Картрайт сделал то же, и на какое-то мгновение их пальцы соприкоснулись.

— Я полагаю, — улыбнулся Гровс, — когда я вернусь на Землю, мы обменяемся рукопожатиями по-настоящему.

— Честно говоря, не надеюсь, что вы застанете меня. То, что я переживаю, это кошмар, от которого невозможно пробудиться.

— Все это из-за убийцы?

— Да, — ответил Картрайт. — Он уже в пути, и я жду его…

Окончив сеанс связи, Гровс позвал Конклина и Марию.

— Картрайт согласен отпустить их. Во время обеда я объявлю об этом официально.

Гровс посмотрел на сигнальный огонек, вспыхнувший на пульте управления.

— Посмотрите. Этот индикатор сработал впервые с момента эксплуатации корабля.

— Мне это ни о чем не говорит, — пожал плечами Конклин.

— Это значит, что мы пересекли последний рубеж исследованного пространства. Немногие экспедиции попадали сюда.

— Когда мы овладеем Диском, — восторженно воскликнула Мария, — этот рубеж уже не будет иметь смысла!

— Не забывайте, что восемьдесят девятая экспедиция ничего не нашла, — заметил Конклин. — А у них были все документы Престона.

— Наверное, они наткнулись в космическом море на гигантского змея, — полушутя-полусерьезно сказала Мария, — он проглотил их и проглотит нас, как предсказывают сказки.

Гровс холодно посмотрел на нее:

— Я занимаюсь навигацией. Идите и проследите за загрузкой возвращаемой капсулы. Кстати, вы ночуете в трюме?

— Да.