Джон Шерри - Фосфор

Мертв ли я?

Неужели это ад?

Реальны ли эти ужасные светящиеся создания?

Мое тело ныло от боли, не оставляя сомнений в том, что я жив; по ногам проползла змея, и я с дрожью осознал, что она не была фантомом, порожденным моим воображением.

Какое-то время я пролежал на земле, пытаясь уяснить свое положение; я не понимал, как оказался в пещере.

После я вспомнил, как решил покончить с собой и бросился в черную бездну.

Должно быть, я снова потерял сознание, так как внезапно очнулся с чувством ужаса: что-то скользнуло по моему лицу.

Я открыл глаза, подумав, что то была змея.

Приближавшееся ко мне существо испускало свет; я узнал одну из громадных птиц - она камнем падала прямо на меня.

Я поднял камень и подпустил птицу на расстояние нескольких футов.

Затем, собрав свои слабые силы, я метнул камень.

К счастью, прицел был взят верный.

Камень угодил птице в крыло, и она упала с ужасными криками; неповрежденным крылом птица била по земле, змеи в страхе расползались во всех направлениях, эхо в пещере отзывалось на звук тысячами голосов.

Крики птицы привлекли сотни товарок; те некоторое время кружились над нею с пронзительным клекотом, затем пали вниз, разорвали раненую птицу на куски и сожрали у меня на глазах.

Я весь дрожал; скоро, надо полагать, настанет и моя очередь.

Но ужасы на этом не прекратились; впереди было худшее.

Не успели птицы вернуться на скалы и утесы, как я, обернувшись, заметил вдалеке проблеск света. Казалось, свет этот близится.

Сперва он походил на звезду, но, приближаясь, все ширился и наконец, на протяжении четверти мили, ярко осветил пещеру.

Вначале глаза мои были ослеплены ярким светом, и я ничего не видел.

Когда глаза привыкли к свету, я начал понемногу осознавать гигантские размеры пещеры (если только это была пещера), в которой очутился. Я лежал в углу, справа и слева на сотни ярдов тянулись стены, и конца им не было видно.

Я не мог разглядеть свод; надо мною нависало огромное темное пространство.

Стены вздымались вверх и терялись в темноте.

Свет становился все более ярким.

И наконец я увидел, что его испускали сотни отвратительных, ужасных, жутких существ; двигаясь, они освещали все вокруг, так как от тел их исходило то же фосфоресцирующее свечение, что я ранее наблюдал у грибов и птиц.

Меня охватил страх; я дрожал.

Должно быть, я сплю.

Я ущипнул себя и протер глаза.

Что за ужасные чудовища?

Настали мои последние минуты; сейчас они найдут меня и убьют.

Футах в двухстах от меня они на секунду или две остановились, затем направились к скоплению грибов и принялись вырывать грибы из почвы и поедать.

Пока существа были поглощены грибами, я наблюдал их повадки и сумел лучше рассмотреть их странные тела.

Позвольте мне попробовать их описать.

Рост около половины из них составлял пять футов; остальные были не выше четырех.

Последних я счел самками.

В целом они несколько напоминали павианов или бабуинов.

Но, приглядевшись внимательней, я понял, что несмотря на некоторые черты, присущие бабуинам, эти существа довольно сильно отличались от них.

Главное свойство, отличавшее их от обезьян, состояло в том, что они передвигались на двух ногах, выпрямившись во весь рост, как люди.

Ноги были совершенно белыми, лишенными волос.

Головы небольшие, непропорционально маленькие по отношению к телу и посажены прямо на плечи, лишенные всякого подобия шеи.

Глаза большие, миндалевидной формы.

Лбы приплюснутые и уходящие назад, как у бабуинов. Их нижние челюсти сильно выдавались вперед, а подвижные губы самым необычным образом кривились: существа разговаривали друг с другом.

Когда они раскрывали рты, впиваясь в грибы, я видел крепкие белые зубы.

Носы у некоторых также мало напоминали носы бабуинов: у одних они располагались между глаз, у других походили на собачьи.

Я слышал, как они скрежещут зубами, пережевывая грибы.

От шеи до бедер тела их покрывали длинные, негустые и грубые голубовато-белые волосы, ниже виднелись тонкие белые ноги.

Длинные и жилистые руки свисали почти до земли, как у бабуинов: волосы на руках, в отличие от растительности на теле, были тонкими и шелковистыми.

У некоторых имелись короткие рудиментарные хвосты, у других хвостов не было.

Одного из них я принял за вожака; он отдавал приказания другим.

Он намного больше походил на человека, чем все остальные, и на миг даже показался мне европейцем.

Ноги у него были много толще, чем у прочих, руки гораздо короче и почти лишены волос; голова лучше сидела на плечах, уши меньшего размера, нежели у остальных, и покрыты короткими шелковистыми волосами.

По правде говоря, выглядел он ничуть не хуже многих мужчин, которых я видел порой на купаниях, если не считать приплюснутого лба и выпяченной обезьян- ней челюсти.

После того, как они немного насытились, он что-то прокричал; я не разобрал слова, но язык звучал как испорченная латынь.

Другие тотчас прервали свое пиршество и сгрудились вокруг него.

Два или три существа протянули вожаку какие-то странные сети; их он разделил между остальными.

Существа немедленно вернулись к грибной поросли и наполнили сети грибами.

Несколько из них оказались поблизости от меня.

Что делать?

Если я пошевелюсь, они меня заметят.

И тут же, скорее всего, разорвут меня в клочки.

Они подошли к тому месту, где птицы расправились со своей товаркой, увидели вокруг кровь и перья.

С пронзительными криками, в которых мне послышался гнев, они бросились к своему предводителю; другие также собрались, заслышав их крики, и все они принялись жестикулировать, издавая страшный шум.

Что они собирались делать?

Вскоре они успокоились, затихли и, очевидно, стали слушать речь существа, принятого мною за вожака; я отличал его по тембру голоса.

Когда он закончил говорить, они всей толпой приблизились к месту расправы и внимательно осмотрели пол пещеры.

В этот миг один из них издал жуткий, почти человеческий предсмертный крик и упал наземь.

Я пригляделся и заметил, как в сторону от несчастного скользнула одна из громадных рептилий.

Остальные расступились перед змеей и затем столпились вокруг раненого, который лежал неподвижно и жалобно стонал; они никак не пытались облегчить его муки.

Он попытался встать, покачался на ногах и в судорогах снова упал навзничь; изо рта у него хлынула кровь, смешанная с пеной.

Я сразу же понял, что он обречен.

Через несколько минут он испустил дух.