Василий Купцов - Записки Виктора Толстых

Потрясенные случившимся, а также припомнив смерти до этого, обе боевые старушки пошли к участковому милиционеру. Он их внимательно выслушал, но, естественно, никак на «старушечий бред» не среагировал. А старушки пошли прямиком к новым родителям Алеши. Неизвестно, что там был за разговор, только прямо после него туда вызвали милицию. Вызвали соседи, после того, как услышали странный шум в соседней квартире. Решили позвонить, им не открыли, а шум продолжался, потом были даже крики. Ни один из супругов ранее в пьянстве замечен не был. И соседи решили на всякий случай вызвать милиционера.

Так как дверь не открывали, пришлось ее взломать. В квартире было найдено четыре трупа — супруги и двое старушек. Мебель была вся перевернута. А под кроватью прятался Алеша. Старшина задумался. Приехала скорая, потом забрали трупы. Мальчик на вопросы не отвечал. Казалось бы, история могла вновь покатиться по накатанным путям — мальчика опять отправили бы в детский дом, а смерти объяснили бы как-нибудь или просто замяли. Но не тут-то было.

Первым, кто осмелился заговорить вслух о связи мальчика Алеши и всех этих смертей, был участковый старшина Демидов. Да, пожилой, умудренный опытом человек — и вдруг прислушался к бабьим разговорам. Думал, думал, и решил позвонить куда надо. То есть к нам. Все-таки человек старой закалки. Его, естественно, всерьез особо не восприняли, но сигнал был зарегистрирован. И, естественно, попал ко мне на проверку — я ведь стал «спецом» после дела о вампирах. Естественно, я не принял все это всерьез, но дело есть дело, я поговорил с Демидовым. Потом начал просматривать документы. Молодец старшина, докопался до смертей в детском доме сам. Может, кто и подсказал, но это не имеет значения. Передо мною выстроилась прямо-таки вереница смертей. Я съездил в детский дом сам. То, что мне удалось там выяснить, изложено выше.

Но я все-таки продолжал в глубине души не верить. Все говорило за то, что именно с мальчиком Алешей связаны вереницы смертей. Но может, это все — совпадения? Или он не нарочно? Я слыхал о ведьмах, проклятия которых приводили к смерти. Например, тот случай с известной актрисой, которую совсем закритиковали на собрании, довели до слез. Она и прокляла их всех. В результате — автоавария, все мертвы. Но это действие проклятия, в которое я верить, как материалист, не должен. Но, предположим, верю. А вот с мальчиком совсем не то. Никого он не проклинал. Просто люди, соприкасающиеся с ним, частенько умирают. Может, в нем есть что-то такое, что непроизвольно вызывает смерть у других. Нечто вроде ангела-хранителя, но очень злого. Так сказать, дьявола-хранителя. Чушь! Ни в одной сказке или мифе ничего подобного я не читал.

Участковый привел меня в комнату, где находился Алеша. Он пока один в этой большой квартире. Но скоро его вновь отправят в детский дом. Если сейчас мне не удастся чего-нибудь выяснить. Старшина оставил нас одних.

Я представился мальчику. Сказал, что следователь и расследую смерть его приемных родителей и соседских детей. И что мне надо задать ему несколько вопросов. Мальчик держался спокойно, только кивнул в ответ. Мы начали разговор. Из него выходило, что он ничего не видел, не слышал и вообще не представляет, отчего они все умерли.

— А как насчет тех детей, с которыми ты спал в детском доме? Что там было? Ведь это ты что-то там устроил! А как насчет преподавательницы, выпавшей из окна? Она-то чем тебе не угодила? Двойку поставила?

— Я ничего не знаю, поверьте мне! — попытка заплакать. Неудачная.

— И охранник, и воспитатель… А приемные родители? Они ведь к тебе всем сердцем! Тоже ничего не видел? Тоже не причем?

— Ну ладно! Посмотрим, как ты будешь орать, умирая…

До меня не сразу дошел смысл его слов. Я взглянул на него, еще не понимая, какая угроза нависла над моею жизнью. А мальчик смотрел мне прямо в глаза…

Вместо глаз у него были две дыры. Дыры, которые вели, казалось, в бесконечную пропасть. Я почувствовал, что все мои силы уходят туда, в эту пропасть, уходит все. Страшная боль во всем теле и какая-то другая, внутренняя боль. Боль в моей душе. А страшный мальчик захохотал, было видно, что он получает сейчас запредельное удовольствие. А потом что-то как бы оборвалось внутри. Казалось, я сорвался с какой-то неведомой цепи. И увидел себя сверху. Лежащим на полу. А надо мной наклонялся мальчик. Теперь я видел совершенно ясно, что он совершенно черный внутри.

Дальнейшие ощущения незабываемы. Легкость, чувство полета. Потом я пролетал через какую-то трубу, слышал нечто вроде свиста в ушах. Сколько времени продолжался полет? Может быть, мгновение, а может, и бесконечно долго. Время, казалось, потеряло свой смысл…

Это было помещение или не помещение? Стен не было, но было ощущение ограниченности пространства. И рядом были другие, такие же, как я. Очень ясно я ощущал их присутствие.

Было темно, но, одновременно, все было залито светом. Свет исходил от какого-то существа, находившегося на возвышении слева от меня. «Божество» — мелькнуло у меня в голове. «Судья» подумал я чуть позже, услышав, как светящееся божество задает вопросы другим представившимся. Поминутно чувствовалось, что божество в хорошем настроении. Шутки! И надо же! Такое создается впечатление, что ничего особенного не произошло… Подумаешь умер. С кем не бывает. И вообще, все хорошо, прекрасная маркиза…

Наконец, дошла очередь и до меня. Я только успел назвать себя, как обычное течение этого малого и совсем не страшного суда прервалось. Вмешался еще один голос.

— Опять этот Абадон! — сказал новый голос. Кому он принадлежал? Я так и не узнал. Может, какой-нибудь секретарь.

— Что, и этот человек попал сюда из-за него? — это был голос судьи.

— Да, уже целая толпа. Ломается естественное течение истории. Все неправильно. Этот Виктор Толстых должен был еще долго жить.

— Тогда надо что-то предпринять, — сказал голос судьи, может, выслать оперативную группу?

— Она уже готовится…

— Сколько же времени она готовится? Месяц?

— Я не в курсе.

— Так можно ждать до бесконечности, а за это время этот артефакт завалит нас ненормально поступающими душами. Ты бы сам занялся лучше, чем ждать оперативников.

— Да я там уже сотню лет не бывал! Знаю только из документов что да как, а в натуре наверняка такого напортачу, что потом еще и за мной придется все убирать и концы прятать.

— Извините, — вмешался я: на меня вдруг снизошло вдохновение, — но если все так сложно для вас, может, проще мне заняться этим Абадоном? Я же все-таки специалист, да к тому же и местный!

— Тебя уже провели как умершего, — сказал судья.